Примечания

[1] Рисунки отдельных фрагментов амфор Хиоса представлены на рис. 20.18-19, 20.61.

[2] По мнению доцента географического факультета Симферопольского государственного университета А. А. Клюкина, береговая линия I-III вв. н. э. находилась мористее современной на 30—35 м (Винокуров Н. И., 1994, с. 155, прим. 4). В целом, наличие мола затопленной античной гавани не противоречит геоморфологическим данным по повышению уровня моря за последние 1,5-2 тыс. лет и динамике разрушения береговой кромки Казантипского залива Азовского моря.

[3] Местные жители в реке до сих пор продолжают ловить рыбу (в основном, карпа и карася). Кроме того в балке есть несколько искусственных водоемов, которые образованы запрудами. Здесь тоже много рыбы и водоплавающей дичи. Около городища Артезиан подобный водоем был, по-видимому, в античное время.

[4] По воспоминаниям, салынских старожилов уничтоженные сады отличались большой урожайностью и прекрасным качеством плодов. Здесь росли груши, яблоки, персики, абрикосы, черешня, вишня, сливы, алыча, айва. Кроме этого было много грецких орехов, миндаля и тутовника.

[5] Заключения по датировке материалов погребальных комплексов курганов 1989 г. и 1994 г. и их интерпретация сделаны А. В. Токаревым и А. М. Смирновым. Пользуясь возможностью, автор выражает глубокую признательность к. и. н. А. М. Смирнову за ценные советы и помощь, оказанную при написании данного раздела, а также д. и. н. А. А. Масленникову и А. В. Токареву за предоставленные архивные материалы по кургану 1989 г.

[6] Работы проводил Артезианский отряд ВКАЭ. Раскопками кургана руководил сотрудник ИА СССР А. В. Токарев. Текст отчета, чертежи и прорисовки А. В. Токарева положены в основу описания работ на этом кургане.

[7] В древности насыпь имела иные размеры: высота ее достигала 3,50-4,00 м., диаметр приближался к 30 м. Формирование насыпи происходило в три основных этапа, по-видимому, без больших хронологических интервалов. Древнейшей (первичной) в кургане являлась насыпь овальной в плане формы (Приложение..., рис.7), диаметром 12,2 м. и высотой 2,75 м. Она сооружена над кеми-обинским погребением в каменном ящике (погр. 5). Для сооружения насыпи была выровнена площадка, диаметром 22,5 м., по периметру которой выбирался грунт. Образовалась кольцевая ложбинка, особенно заметная у южного конца насыпи. Срезанный дерн использовался для обкладки ящика основного погребения. Второй этап связан с кеми-обинским погребением (№ 14), совершенным через непродолжительное время после с первого погребения. Насыпь дополнялась в основном в южном направлении. В результате курган получил округлую в плане форму, диаметром 18 м. На третьем этапе, завершившим формирование насыпи кургана, ее диаметр увеличился до 30,5 м. за счет укрепления южного и северного склонов подсыпками в виде полумесяца из очень плотного грунта. Длительность периода между вторым и третьим этапами определить не удалось. По всей видимости, он также не был значительным. Насыпь завершающего третьего этапа могла быть связана с впускным ямным погребением, но полной уверенности в этом нет.

[8] Возможно, данное сооружение не является погребением, а по аналогии с нижеописанным комплексом 1 являлось поминальной (?) жертвой, т. е. сосуд в яме.

[9] Псалий в средней части раскован в восьмерковидное расширение, к концам - пятигранный стержень, в сечении расширяется и оформлен маленькими шляпками. Его длина 12 см., на концах - 0,7 см., диаметр отверстий 0,7 см. (Ильинская В. А., Тереножкин А. И. 1985, с. 146-147).

[10] Работу на кургане 1994 г. проводил сотрудник ИА РАН к. и. н. А. Н. Смирнов.

[11] Слой погребенной почвы горизонта «А» (дерн), не сохранился. Возможно, он был срезан при сооружении насыпи кургана или, скорее, в период существования античного поселения.

Как и И. С. Каменецкий, я полагаю, что в ряде случаев следует учитывать общепринятое геологическое строение почвы, особенно когда надо выяснить, снимался ли почвенный слой при сооружении того или иного объекта. Таким образом материковый грунт – естественно образовавшиеся напластования, подстилающие культурный слой на поселениях, курганах и т. д., может разделяться на собственно почву (слой «А»), подпочву (слой «В») и материнскую основу (слой «С») (Афанасьева Т. В., Василенко В. И. и др., 1979, с. 19 и сл.; Каменецкий И. С., 1986, с. 183).

[12] № 76, рис. 1.54, по Отчету ААЭ 1994 г., с. 21. В античное время эта могильная яма, выкопанная в твердом погребенном грунте, была обнаружена и использована в качестве накопителя для золы из производственных печей первых веков нашей эры. Подобные приочажные ямы известны по находкам на Ново-Отрадненском и Семеновском поселениях. В них выгребали, очевидно, еще горячую золу. Эти ямы имели продолговатую форму (Кругликова И. Т., 1975, с. 119, прим. 192).

[13] За исключением, погребения 7, которое, возможно, относится к более позднему времени.

[14] С юга к урочищу Артезиан примыкает урочище Аджиэль с античными, хорошо укрепленными поселениями- Белинское, Либкнехтовка, Андреевка-Южная, Тасуново и др., с севера - Караларское плато, разделенное руслом Серной речки на несколько изолированных участков, а с восточной - Карамское (Бабчикское) урочище, имеющее выход по склонам балки к античным поселениям в районе оз. Чокрак и далее к Зенонову Херсонесу (рис. 1).

[15] Раскопки поселения Золотое-плато проводились в 1977 г. (А. А. Масленниковым), в 1986 г. (Т. Н. Смекаловой), в 1987 (Н. И. Винокуровым) (см.. Масленников А. А. Отчеты ВКАЭ).

[16] Поселение занимает возвышенное место, частично защищено локальными балками; находится на южном водоразделе урочища Артезиан; не раскапывалось. Площадь ориентировочно – несколько гектаров. Перекрыто фундаментами татарских построек, последние в основном сооружены из камня, выбранного из античных кладок. По-видимому, сильно разрушено. Отсюда происходит подъемный материал, в котором преобладают обломки амфор IV в. до н. э.-III в. н. э. Здесь местными жителями было найдено несколько медных монет первых веков нашей эры. В районе поселения выявлены сильно поврежденные позднейшей распашкой плантажные стены земельных наделов больших размеров. Стены плантажа хорошо задернованы, оплыли, их высота обычно не превышает 0,20-0,40 м. Они вытянуты по оси юг-север и направлены вниз по склону – в балку.

[17] Здесь часто встречается в подъемном материале различные предметы античного времени, монеты, обломки керамики. Отмечу также средневековые находки, сделанные в районе современной заправочной станции и хозяйственных построек колхоза «Родина».

[18] «Форт» обнаружен при разведке 1995 г. западнее пгт. Чистополье, в 1,5 км. к западу высоты 87,6. Не раскапывался. Правильная планировка и ориентировка по сторонам света выявлены по выходящим на поверхность стен, сооруженных из больших прямоугольных плит и блоков. Площадь сооружения около 120-160 м². Собранный поъемный материал (ручки и стенки амфор) не выходит за пределы первых веков н. э.

[19] Эти отложения с невыразительным материалом IV в. до н. э. - III вв. н. э., перекрывают зольные напластования I-II вв. н. э., мощностью до 0,60-0,80 м.

[20] Первые оконные стекла датируются 80-ми гг. I в до н. э. и происходят из Помпей. Со второй половины II в. н. э. они появились и в Северном Причерноморье. На Боспоре они найдены в Пантикапее и Тиритаке. Оконное стекло в Причерноморье обычно использовалось для остекления зданий, принадлежавших римским легионерам, общественных сооружений греческих городов, некоторых частных строений (Левина Э. А., Островерхов А. С., 1989, с. 67 и сл.).

[21] В 1992 г. владельцем одного из домов через всю территорию городища выкопана экскаватором траншея водовода. О фактах уничтожения культурного слоя городища руководством ААЭ и ВКАЭ составлен Акт, направленный в соответствующие инстанции Крыма.

[22] Рыбозасолочный комплекс представлял собой вытянутый с севера на юг прямоугольник со сторонами 11,3х9,66 м., от которого уцелела только половина. Его образовали пересекающиеся под прямым углом две продольные и три поперечные стены, представляющими собой двухлицевые, иррегулярные, бутовые, трехслойные кладки, сложенные на глине. Стены одновременно выполняли подпорные функции. Этим объясняется их значительная толщина-до 1,10 м. В высоту стены уцелели от 0,58 до 3,56 м. Прямоугольные цистерны располагались вдоль продольных стен и упирались торцевой частью в поперечные. Сохранились две восточные цистерны, размером 3,8х2,2х2,8 и 3,3х2,1х2,7. Они отличались значительной емкостью 23,5 куб. м. и 18,4 м³. Это самые большие из всех известных рыбозасолочных ванн, объем которых, по всей видимости, достигал 83,7 м³. Таким образом, комплекс мог переработать до 5304 ц. рыбы за сезон, при единовременной загрузке 650-670 ц. сырой рыбы (ср. Марти В. Ю. 1941, с. 94). В подсобном помещении, пристроенное к восточной стене комплекса, раскопан большой глинобитный очаг и прослежены два уровня полов. С севера к комплексу ванн примыкало хранилище, при раскопках которого обнаружены пифосы и амфоры, раздавленные упавшей сверху крышей из тростника, камки на глине и камнями подпорных стен. Внутри сосудов находились остатки мелкой рыбы (сельди?). На многих сосудах сохранились граффити и дипинти (Винокуров Н. И., 1994).

[23] Этот материал опубликован ранее (Винокуров Н. И., 1994, с. 154 и сл.).

[24] Нераскопанная восточная часть постройки примыкает к верхней части мшанкового клифа, в поверхности которого сохранились многочисленные подтески, вырубы для балок и креплений строительных конструкций верхней части здания.

[25] От стены 1 уцелела лишь однорядная двухлицевая двухслойная кладка, сложенную из полигональных плит и блоков по не всегда выдержанной ложковой системе, на глиняном растворе. Длина стены - 12,30 м., ширина 0,58-0,79 м., сохранившаяся высота - 0,21-0,29 м. Северная половина кладки, на длину около 4,50 м. сложена из более мелкого камня, плохо подобранного друг к другу, что, очевидно, говорит о более поздней перестройке этого фрагмента кладки. Центральная ее часть, построенная на неустойчивом насыпном грунте, просела и вызвала деформацию кладки на севере. Двухлицевая иррегулярная бутовая кладка северной стены 8, вскрытая на длину 2,40 м., имела ширину 0,71-0,75 м., при максимальной высоте 1,45 м. Она сложена на глине по тычково-ложковой схеме из грубо околотых плит и блоков (0,79х0,25х0,12 м.; 0,25х0,13х0,09 м.). Внутренний ряд цоколя сооружен из поставленных орфостатно плит (0,58х0,21х0,10 м.; 0,48х0,46х0,23 м.). Выявленная на длину 1,21 м. иррегулярная двухлицевая ложково-тычковая кладка стены 9 имела ширину 0,71 м., при высоте 0,20-1,46 м. Она сложена из грубо околотых блоков (0,50х0,37х0,46 м.; 0,29х0,18х0,11 м.).

[26] Скорее всего, эти ниши использовались в качестве подвалов. Правда, окончательный вывод о предназначении этих «гротов» можно сделать при доследовании примыкающего к скальному береговому уступу участка.

[27] Еще одно изображение такой собаки сохранилось на граффити, найденном на городище Артезиан в слоях первых веков н. э. Внешне эти собаки напоминают среднеазиатских овчарок: они имеют массивное телосложение, купированные хвост и уши, короткую шерсть, большую голову.

[28] В прямой видимости от нее расположены высоты, на которых в древности были укрепленные поселения, входившие в единую оборонительную систему Боспорского царства (Ново-Отрадненское, Либкнехтовское, Багерово-Северное и др.). Вокруг возвышенности простираются обширные пространства со спокойным рельефом, плодородной черноземной почвой, самой природой приспособленные для активной хозяйственной деятельности человека. Этому способствовали обилие хорошей проточной воды и удобные пути сообщения с побережьем и глубинными районами Керченского полуострова.

[29] Раскоп I расположен на верхнем плато возвышенности, у северного вала “Цитадели”; раскоп II - на южном склоне возвышенности, за сильно оплывшим южным рвом “Цитадели.

[30] Нумерация по Отчету 1996 г. - комплекс 1 раскопа II.

[31] Подпорная стена еще одной террасы уходит в северный борт раскопа.

[32] Стена 16, вытянутая с востока на запад, представляла собой иррегулярную однолицевую кладку, шириной 1,10-1,20 м., длиной 7,90 м., высотой 0,20-0,70 м. Она сооружена из мелкого и среднего бутового камня на глине. Стена 16 ограничивала террасу 1 с юга, а параллельная ей стена 17 - с юга. Стена 17 сооружена в той же технике, что и стена 16. Она отличается более аккуратной кладкой. Стена 17 выявлена на длину 7,10 м., ее ширина - 0,80-1,00 м., высота - 0,40-0,65 м.

[33] Скорее всего, чаша была местного, возможно, пантикапейского производства (Блаватский В. Д., 1959, с. 174 и сл.; Лосева Н. М., 1962, с.195 и сл.).

[34] Полы других помещений не сохранились, так как были уничтожены позднейшими перекопами.

[35] Стратиграфическую картину раскопа осложняют перекопы, прорезающие слой разрушения комплекса с материалом II в. н. э. (рис. 32.2)

[36] Возможно, это был не амфориск , а сосуд для благовоний типа бальзамария с веретенообразным туловом, которые часто встречаются при раскопках эллинистических боспорских поселений (Гайдукевич В. Ф., 1981, с. 61-62, рис. 6.2-3). Похожие сосуды известны и в комплексах середины I в. до н. э. (Edwards G. R., 1965, p. 21-22). Впрочем, сильная поврежденность не позволяет определить точно форму и тип нашей находки.

[37] Один из фрагментов бортовой прямоугольной давильни, размером 0,44х0,48х0,20 м., обнаружен в конструкции печи II-III вв. Он использовался в качестве основания ее подовой части.

[38] Северная ТВ-25 и западная ТВ-26 прослежены от глубины 0,25 м. от современной поверхности. ТВ-25 уходит в западный борт раскопа и выходит за пределы помещения I на востоке. Она выявлена на длину около 10 м; на всем протяжении она имела ширину 0,60-0,80 м. Западная ТВ-26 имела длину 5,10 м, при ширине 0,70 м. У пересечения с ТВ-25 от цоколя стены 26 остались лишь два небольших камня. На основании расположения этих камней следует полагать, что стена представляла собой двухлицевую двухслойную постелистую кладку, сложенную на глиняном растворе по тычково-ложковой системе. ТВ-26 повреждена ямой и поздним перекопом. Восточная стена 24 сохранилась лучше: от нее уцелели два фрагмента кладки, длиной 0,80 и 1,60 м. Длина стены восстанавливается по траншее выборки (ТВ-24) - 5,40 м. Ее ширина -0,50-0,60 м, а максимальная высота - 0,60 м. (два-три ряда камней). Стена представляла собой двухлицевую двухслойную однорядную кладку, близкую к иррегулярной, сложенную на глиняном растворе по постелистой, не всегда выдержанной, тычково-ложковой схеме, из мелкого и среднего грубо околотого известняка (0,20х0,30х0,08 м; 0,40х0,28х0,20 м). Южная стена 23 оказалась менее поврежденной: она уцелела в длину на 3,60 м, при ширине 0,80-0,85 м; в высоту -от 0,25 до 0,85 м (на два-пять рядов кладки). Траншея выборки стены 23, длиной 5,60 м, шириной 0,70-0,80 м., уходит в западный борт раскопа, а на востоке продолжается за пределы помещения I.

[39] В. Ф. Гайдукевич в свое время особо останавливался на вопросе о принадлежности пирамидальных грузил и детально рассматривал конструкцию вертикальных ткацких станков, известных в основном по изображениям на греческих вазах (1952б, с.395 и сл.). Кроме того в статье приводится обширный список литературы по этому вопросу и небольшой каталог грузил с клеймами и граффити из собрания Керченского музея.

[40] Такие бусы могли служить не только в виде ожерелий, но в качестве и амулетов и оберегов. Кроме того они могли быть разделителями в ожерельях с деревянными бусами или нашиваться на одежду (Каменецкий И. С., 1986, с.173).

[41] Основания западной подпорной стены 9, северной стены 7 и южной стена 24 разрушенного комплекса 4 послужили фундаментами сырцовых стен новых построек.

[42] Подобные деформации строительных конструкций, как показывают наблюдения в процессе раскопок городища, обычно являлись следствием смещений культурных отложений в результате сейсмических воздействий.

[43] При промывках грунта получено несколько семян пшеницы, семечко тыквы или арбуза, рыбьи косточки. Кроме того найдено несколько стенок амфор, раковины перловницы обычной и мидий галльских.

[44] Вымостка №8 пробита хозяйственными ямами I-II вв. - №№ 17-17.1, 10.

[45] По любезному сообщению Н. А. Фроловой, этот барельеф следует датировать концом первого века до н. э.-14 г. н. э., так как именно в этот период бытовали боспорские монетные типы с подобными изображениями римских государственных деятелей.

[46] Кроме того в слое обнаружены бронзовое острие, длиной 74 мм. (п/о. 1046), красноглиняное пирамидальное обожженное грузило (к/о. 163), глиняное сильно оббитое пряслице (к/о. 72), граффити по свежей глине на стенке коричневоглиняной амфоры (к/о. 99), граффити на стенке коричневоглиняной амфоры (к/о. 166), части краснолаковых тарелки со штампованным орнаментом (п. о. 956), миски с растительным орнаментом белой краской (п/о 600), и блюда с рельефным узором (п/о. 744); профили краснолаковых кубков с узором в стиле барботин (п/о. 1054, 699); профиль краснолакового кувшина(?) с налепом на верхнем перегибе ручки в виде листика плюща, железный, четырехлопастной сильно деформированный и окисленный наконечник стрелы (к/о. 138), рукоятка ножа или шила из кости (к/о. 167), длиной 65 мм.; основание канделябра или навершие кинжала (меча) из черного камня с отверстием по центру для крепежа (п/о. 1057), часть железного садово-виноградарского ножа (п/о.281), втулка копья или производственного орудия (п/о. 282), часть коричневоглиняной терракоты (плечо и рука) (п/о. 1050), метательное ядро из песчаника (к/о. 169), пращевые ядра из песчаника (к/о. 92, 184, 158, 168).

[47] Хотя не исключено, что эти фрагменты попали в слой в результате позднейших перекопов, а нивелировочный слой отложился в середине-второй половине I в. н. э. Но это предположение необходимо подтвердить последующими раскопками.

[48] Кроме того были обнаружены: граффити на ручке светлоглиняной амфоры, типа С-Ia (к/о. 128), головка красноглиняной статуэтки женщины (эллинистического времени?) (к/о. 191), граффити на стенке амфоры коричневой глины (к/о. 148), костяная хорошо заглаженная игла (к/о. 112), массивное сильно оббитое грузило пирамидальной формы (к/о. 129), ядрышко из песчаника (к/о. 130), граффити по свежей глине на плечиках коричневоглиняной амфоры (к/о. 149), часть борта коричневолакового кубка или кувшинчика с рельефным орнаментом (п/о. 732), донце и часть борта «цедилки» красной глины (п. о. 643).

[49] В верхнем золистом горизонте с большим количеством сырцовых прослоек найден массовый материал II-III вв. н. э. В слое обнаружены край пифоса, обломки узкогорлых амфор, типов «С-D»; обломки амфор с воронкообразным и широким горлом II -первой половины III вв., фрагменты простой гончарной керамики, венчик лепного горшка с насечками по краю, остатки краснолаковых мисок II-III вв. Из других находок отмечу: фрагмент стенки красноглиняной терракоты с изображением козлиной шкуры (к/о. 32), дипинти красной краской на стенке красноглиняной амфоры (к/о. 109), граффити на стенке красноглиняной амфоры, у нижнего прилепа ручки (к/о. 100), дипинти красной краской на стенке светлоглиняной амфоры (к/о. 110), пращевые ядра из песчаника (к/о. 125, 139, 141), профили краснолаковых кубков с узором в стиле барботин первого века нашей эры (рис. 74), граффити на стенке коричневоглиняной амфоры (к/о. 105), фрагмент граффити на стенке красноглиняной амфоры (к/о. 36), верхняя часть красноглиняной терракоты богини в высоком головном уборе (к/о. 13), сильно окатанная головка терракотовой статуэтки коричневой глины (к/о. 115), оббитая голова красноглиняной фигурки богини I-III вв. в высоком головном уборе (к/о. 48). Этот слой сформировался во время функционирования помещений II-III вв н. э. второго строительного периода Дома 2 (1995 г.).

В нижнем горизонте обнаружено большое количество включений бытового мусора, раковин мидий, обломков посуды II вв. н. э. В слое найдены крупные фрагменты черепицы, днища пифосов коричневой глины, горло светлоглиняной широкогорлой амфоры, типа С-Iа, обломки узкогорлых амфор, типов «А-В»; датировка которых находится в пределах I-II вв. н. э. немногочисленные остатки простой гончарной (кувшинов и мисок), лепной посуды, профильные части краснолаковой керамики

[50] Пифосы со сходными орнаментальными мотивами известны по находкам в других населенных пунктах Боспора. Например, в в заполнении рыбозасолочной ванны II-III вв. н. э. Тиритаки был обнаружен борт пифоса, украшенный двумя рядами кружочков, оттинсунтых штампиком, и расположенным между ними рельефным пояском, по которому сделаны вырезы в форме округло-продолговатых углублений (Гайдукевич В. Ф., 1952, с. 32, рис. 25,3). Как отмечает В. Ф. Гайдукевич, опираясь на собственные данные и наблюдение Б. А. Куфтина (1950, с. 72), связь Боспора с колхидским керамическим производством была не эпизодической и случайной, а более глубокой и продожительной (Гайдукевич В. Ф., 1952а, с. 209, прим. 1).

[51] С севера ТВ-1 уходит под остатки Дома 1 второго строительного периода, на юге упирается в ТВ-4. Длина ТВ-1 - 5,0 м., ширина 0,98 м. Ее заполнял средней плотности желто-коричневый суглинок с большим содержанием строительных подтесов, без находок.

[52] Эта фиала близка к IV группе стеклянных сосудов из голубоватого прозрачного стекла, отлитых в форме, датируемых, по Сорокиной Н. П, I-II вв. н. э. (1962, с. 216, рис. 3.3-4).

[53] Следует отметить, что в Ольвии амфоры этого типа, в отличие от Танаиса, бытовали дольше первой половины III в. н. э. (Шелов Д. Б., 1978, с.18 и сл.) и встречаются в комплексах третьей четверти-конца III в. н. э., а Тире – даже IV в. (Крапивина В. В., 1993, с. 94).

[54] Стена 21, вытянутая с запада на восток, сохранилась плохо. Ее длина - 2,17 м., ширина - 0,84 м., высота - 0,60 м. (уцелел один вертикальный ряд кладки). Она представляла собой однорядную двухлицевую тычково-ложковую кладку, сложенную на глине, из хорошо обработанных плит и блоков вторичного использования. Размеры камней: 0,84х0,40х0,14 м.; 0,65х0,46х0,30 м.; 0,36х0,34х0,18 м.

[55] Сложно сказать изменилась ли общая площадь комплекса, так как многие его стены не сохранились (рис. 53).

[56] В слое разрушения обнаружены в 1996 г. обломки соленов и калиптеров, профильные части лутериев и пифосов, фрагменты амфор разных типов I-III вв., в том числе светлоглиняных узкогорлых с профилированными ручками, типа «D» первой половины III в. н. э., по Д. Б. Шелову, большое количество профильных частей простых гончарных кувшинов и мисок, лепных горшков и мисок, остатки краснолаковой и серолаковой керамики. Из других находок отмечу несколько кружков из амфорных стенок (п. о. 71, 105-106), пращевое ядрышко (п. о. 107), горло светлоглиняной узкогорлой амфоры, типа «D» первой половины III в. н. э. с остатками дипинти красной краской (к/о. 76), граффити на стенке красноглиняного кувшина (к/о. 34), маловыразительный фрагмент беломраморной заполированной статуэтки с отверстием для арматуры (к/о. 90), фрагмент оселка серого цвета с отверстием (к/о. 89), малопонятные фрагменты красноглиняной терракоты (к/о. 93), массивный железный гвоздь, с круглой шляпкой (к/о. 73), половинку медной пряжки с железным язычком (к/о. 40), граффити на стенке красноглиняной амфоры, у нижнего прилепа ручки (к/о. 100).

[57] Это зафиксировано как на первом, так и на втором раскопах. Толчки были разной силы. Наиболее слабые сбросили с полок и ниш стоявшую там посуду, которая упала на пол и в основном разбилась. Только затем рухнули стены. Отсутствие под развалинами останков людей и домашних животных предполагает, что им удалось спастись. Особенно впечатляющи разрушения были на террасированных склонах. Подпорные стены террас и примыкавших к ним строений рухнули и сползли вниз по склону.

[58] Пращевые и метательные ядра Артезиана обычно изготавливались из песчаниковых конкреций, которые добывались на месте – в подстилающих почвенный горизонт возвышенности осадочных породах. Отдельные ядра были сделаны из известняка и диорита. Ядра крупных калибров, предназначенных для камнеметов, вырезались их плотного мшанкового известняка. Почти все ядра имеют тщательную обработку поверхности, округлую или овальную форму. Их вес разделяется на три основных группы. Они могли изготавливаться в особых мастерских, подобных тем, которые существовали при римских легионах и были описаны Вегецием (De remilit, II,13).

[59] В данной статье публикуются отдельные материалы, полученные в результате разведок, касающиеся только водоразделов Артезианского урочища и прилегающих к ним с северо-запада прибрежных районов от пос. Золотое-берег до Золотого-Восточного (Сююрташа).

[60] Некрополь на значительной площади исследован в ходе работ ВКАЭ, под руководством д. и. н. А. А. Масленникова. За последние годы некрополь значительно поврежден грабительскими раскопками.

[61] Плантажи особенно хорошо читались в этих районах в 1994 г., так как во время сильных пожаров здесь полностью выгоpел растительный покров, скрадывающий рельеф местности.

[62] Отдельные находки обломков керамики конца VI-V в. до н. э., сделанные в слоях I-II вв. городища Золотое-берег и поселения Багерово-Северное пока не позволяют говорить о хозяйственном освоении греками территории урочища Артезиан в данный период. Возможно, эти находки появились в этом районе в период спорадических посещений его греками, в результате торгового обмена с местным населением или каких-либо иных контактов.

[63] Нумизматический материал из раскопок ААЭ хранится в фондах Керченского историко-археологического заповедника. Монеты из раскопок 1988-1991 гг. определялись А. А. Масленниковым, поэтому датировка и ссылки на справочную литературу приводится на основании коллекционной описи ВКАЭ. Монеты из раскопок 1992 г. не определены из-за плохой сохранности. Нумизматические находки 1994 г. определял сотрудник Керченского историко-археологического заповедника В. Н. Холодков, а последующих полевых сезонов - в основном - Н. А. Фролова. Не определенными остались монеты очень плохой сохранности, изображения на которых совершенно не читались.

[64] Ранее (во время раскопок В. Н. Корпусовой) были найдены в центральной части городища при исследовании домов II-III вв. н. э. следующие сонеты: медный асс Митридата VIIII 39/40-44/45 гг (Зограф А. Н., 1951, табл. XV, 6) и медный сестерций Савромата I (Зограф А. Н., 1951, табл. XLVII, 9-10) (Корпусова В. Н., 1983, с. 13).

[65] В полевую опись АО ВКАЭ коллекционные находки не включались, так как сразу проходили по общей описи коллекционных находок ВКАЭ. По этой причине полевые номера монет из раскопок 1988-1990 гг. отсутствуют.