Строительные остатки II-III вв. н. э.

В период II-III вв. н. э. южный участок городища перестраивается. На месте разрушенных строений I-II вв. возводятся два хозяйственно-жилых комплекса, получивших условные названия «Домов 1-2» (рис. 45).

Строительные остатки Дома 1 обнаружены в северной, а Дома 2 - в южной части раскопа. Эти постройки, в отличие от сооружений рубежа нашей эры, ориентировались не по сторонам света, а по оси юго-запад-северо-восток. Выявленные кладки стен довольно небрежны. Они, как и вымостки этого периода, очень плохой сохранности и сильно пострадали от позднейших перекопов, поэтому размеры, площадь и форму открытых помещений в большинстве случаев установить невозможно.

Дом 1 насчитывает три строительных периода (рис. 45). Планировка помещений первого периода остается неясной, так как внутренние перегородки не сохранились. Более или менее понятны расположение и форма его двора, ограниченного с юга стеной 4, с севера - стеной 26, с запада - стеной 1 (восточная граница пока не обнаружена). Он имел площадь не менее 130 м² и, по всей видимости, неправильную трапециевидную форму. Все стены, окружающие двор выполняли подпорные функции. Они были возведены на слое сырцового развала с находками не позднее середины II в. н. э. Их иррегулярные кладки сложены на глине в основном из бутового камня, изредка с использованием хорошо обработанных плит и блоков. Стены сохранились на один-два ряда, их ширина колебалась в пределах 0,60-0,80 м.

Поверхность двора была вымощена плитами, которые остались по преимуществу под кладками стен 2-3 строительного периодов. Здесь у стены 26 располагались четыре кормушки кормушки для мелкого рогатого скота, несколько хозяйственных ям.

Кормушки сложены из вкопанных вертикально плит, толщиной 0,15-0,25 м. Их размеры: 0,68х0,34 м.;0,65х0,44х; 1,05х0,40; 0,90х0,28 м., глубина - 0,28-0,34 м. Рядом с ними выявлено несколько ямок округлой формы, диаметром 0,35 - 0,40 м., возможно, от опорных столбов кровли.

Из хозяйственных ям двора раскопано две: в 1994 г. - яма 2, а в 1996 г. - яма 20.

Яма 2 найдена по зольному пятну ниже подошвы стены 1. Она имела в сечении колоколовидную форму и округлую в плане горловину, диаметром 1,00х1,60 м. Ее глубина - 1,60 м. Слабо заизвесткованные борта ямы плавно расширялись книзу. Дно, размером 2,30х2,70 м., ровное без выраженного уклона. Нижняя часть ямы была заполнена плотным глинистым грунтом серо-коричневого цвета, толщиной 0,40-0,57 м., с зеленоватым оттенком, практически не содержавшим находок, за исключением нескольких амфорных и лепных стенок. Поверх этого заполнения находилась рыхлая серая засыпь, состоящая из золы и перегоревшего бытового мусора. Из включений в золистом заполнении преобладали кости крупного и мелкого рогатого скота (ребра, челюсти, трубчатые кости), обломки керамики, печины, угли, зола и небольшое количество бутового камня. Здесь найдены фрагментированный коричневоглиняный пифос с бежевым ангобом на поверхности и накладным геометрическим орнаментом, по всей видимости, колхидского производства (к/о 126-128/1994)[50], тулово коричневоглиняной амфоры (к/о 124) с граффити (к/о 125), значительное количество обломков простой гончарной и краснолаковой посуды, проколка из птичьей кости (к/о 118) , терочники и пращевые ядра из песчаника (к/о 119-122) (рис. 46).

Яма 20 выявлена неподалеку от западного борта раскопа, под фундаментом северной части стены 29 III в. н. э. Она имела грушевидную форму и следующие размеры: сечение горловины - 1,00х1,20 м., глубину - 2,80 м., максимальное расширение придонной части, диаметром 2,50 м. Борта ямы обмазаны глиной, слабо заизвесткованы. Верхняя часть ямы выкопана в культурном слое рубежа н. э. и прорезает другие ямы первых веков н. э., нижняя - в материковом грунте. Она заполнена серо-желтым грунтом с включениями бытового камня, золы, раковин мидий, костей животных, обломков керамики. В верхней части заполнения обнаружена условно переносная известняковая бортовая давильня прямого действия, размером 0,85х0,74х0,22 м. (Винокуров Н. И., 1996, с. 154 и сл.) (рис. 47). Глубина вместилища давильни - 0,10-0,12 м. Площадь рабочей поверхности около 0,7 м². В днище давильни прорезаны около двух десятков сливных каналов для стока сусла, диаметром от 0,01 до 0,05 м. Она устанавливалась на специальном деревянном ложе непосредственно над емкостью для сбора сусла и была приспособлена для отжима винограда ногами и прессом. Для фиксации давильни к ложу или установленной в ней емкости с мезгой в ее бортах сделаны два прямоугольных сквозных паза, размером 0,12/0,15х0,04 м. Центральная часть давильни пробита, по этой причине она пришла в негодность и была использована в качестве основания при постройке стены 29 над ямой 20. В заполнении ямы найдены обломки соленов и калиптеров красной глины, фрагменты амфор II-III вв. н. э., обломки лепных горшков, мисок, остатки краснолаковых кувшина и открытых сосудов, пирамидальное глиняное грузило красно-коричневой глины, два однорожковых фрагментированных лепных светильника (к/о. 181-182), граффити на стенке красноглиняной амфоры (к/о. 183) (рис. 48).

В южной половине двора, между ямой 2 и траншей выборки стены 4, выявлен участок глинобитной насыпи террасы, примыкающий к траншее выборки стены 1, ориентированной по оси север-юг[51]. В этой насыпи, к юго-западу от ямы 2 обнаружена небольшая загородка из двух незамкнутых параллельных стен, сложенных из поставленных на ребро, торцом к друг другу, сырцовых кирпичей. Они ориентированы так же, как и стена 1, по линии север-юг. Швы между кирпичами не читались. Толщина стенок - 0,07-0,10 м. Длина - 1,48-1,58. Высота не установлена, так как от перегородки уцелело только основание. При исследовании насыпи и остатков загородки датирующих материалов не найдено. Стратиграфически загородка соотносится с ямой 2.

Во втором строительном периоде двор застраивается, хозяйственные ямы и кормушки плотно забиваются камнем и перекрываются слоем сырцового развала. В северной кормушке 2 найдена в 1995 г. медная монета Ининфимея 234-238 гг. н. э. (Frolova N. A., 1979 г., pl. LXI, N 28-32) (оп. 73/1995), уточнившая время перестройки Дома 1.

Дом 1 второго строительного периода сохранял трапециевидную форму старого двора, и занимал равную с ним площадь. Границы комплекса проходили по восточной стене 1, южной стене 4, западной стене 28. С юга и севера Дом 1 примыкал к подпорным стенам (1 и 4), с запада к нему подходил вымощенный плитами дворик. Внешние стены 1 и 2 имели общий угловой блок, размером 1,00х0,60х0,60 м., из разобранных стен комплекса 4 первого века до нашей эры.

Внутри Дом 1 разделен стеной 8 на восточную и западную части, состоявшие из небольших помещений четырехугольной формы. Они располагались на разных уровнях. Уцелевшие кладки стен состыковывались “впереплет” друг с другом.

Восточные помещения 1-3, общей площадью около 70 м², предназначались для хозяйственно-бытовых нужд (рис. 45). В самом северном из них обнаружена прямоугольная глинобитная печь; в помещениях, расположенных южнее, содержались домашние животные, - большие ясли и загородки. Ясли прямоугольной в плане построены из нескольких, вкопанных в грунт на глубину 0,17-0,20 м., известняковых плит. Их размеры: 0,75х0,64х,15м; 0,70х0,56х0,13 м.; 0,62х0,62х0,23 м. При расчистке пола помещений получен незначительный керамический материал I-III вв.: венчик светлоглиняной узкогорлой амфоры, типа “С”, ручки амфор II-III вв., фрагменты простых гончарных мисок, несколько лепных и краснолаковых фрагментов, терочник из ножки хиосской амфоры типа IE-1 последней трети V в. до н. э. (к/о 38/1995) (Абрамов А. П., 1993, c. 28, 78), несколько невыразительных обломков терракотовых статуэток (рис. 49.1-2).

Западные помещения 4-5 располагались по отношению друг к другу на разных уровнях (рис. 45). Верхнее северное помещение 4, частично затронутое раскопом, ограничено северной стеной 26, южной стеной 29 и восточной стеной 8. Его пол уничтожен при сооружении построек конца III в. н. э.

Расположенное южнее помещение 5, площадью около 31 м², образовано стенами 28, 29, 8, 7. Его размеры: 8,70х 6,20 м. Помещение вытянуто с юго-востока на северо-запад, внутри делится перегородкой из вертикально установленных плит на две примерно равные части - северную, с вымосткой 2, и полуподвальную южную. В качестве пола полуподвальной южной части использована вымостка улицы I в. до н. э. Восточной стеной полуподвала служило основание стены 9 I в. до н. э. Причем в стене 9 был сооружен проем, шириной 0,70 м, с лестницей из трех каменных ступеней. По лестнице можно было попасть в расположенное восточнее помещение 3.

В третий строительный период Дом 1 был существенно перестроен. Уровень жилой поверхности за счет нивелировки глинистым слоем с большим содержанием мелкого щебня повысился на 0,20-0,25 м. Стена 8, разделяющая дом на две части оказалась полностью выбранной, на месте помещений 1 и 4, примыкающих к стене 26, появился дворик, засыпанная к тому моменту полуподвальная часть помещения 5 выровнена под уровень вымостки 2.

Во дворе к северу от стены 3 действовала рычажная ступа, от которой осталось каменное основание рычага, сооруженное из поставленной торцом половины условно переносной известняковой бортовой давильни. Его размеры 1,14х0,98х1,12 м. Вместилище давильни, заполненное глиной, прикрывал вертикально установленный обломок диоритовой зернотерки (0,75х0,60х0,36 м.). При промывке заполнения получены зерна пшеницы и проса. Фрагмент давильни расколот надвое. В верхней торцевой части основания были сделаны специальные вырубы для закрепления оси рычага ступки. Сам рычаг прикреплялся перпендикулярно к этой оси. Его свободный конец опускался в небольшую округлую яму, глубиной 0,40 м. Она найдена на 1,20 м. южнее основания. Следовательно, длина рычага составляла около 2,40 м. Ступа, в которую опускался закрепленный на рычаге деревянный пест не сохранилась.

Подобные устройства для лущения проса и приготовления крупы из других злаков известны по находкам на черняховском поселении первых веков нашей эры Каменка-Анчерык, расположенном в сельской округе Ольвии (Крыжицкий С. Д., Буйских С. Б. и др., 1989, с. 205, рис. 76.6). Они считаются редкими находками.

Рядом с основанием ступы найдены разбитые амфоры III в. н. э.: две широкогорлые с круглыми ручками, типа 83 по И. Б. Зеест, и розовоглиняная, с нависающим венциком, типа танаисской (Зеест И. Б., 1960) (рис. 49.3). Осколки амфор лежали сравнительно компактно, устьем на юго-запад. Ось разрушения сосудов показывает, что они упали набок с небольшой высоты, в одном юго-западном направлении. Здесь же были обнаружены гончарные кувшинчики с шаровидным туловом и узким горлышком с перехватом, типичные для III в. н. э. Они изготовлены из красно-коричневой глины и покрыты светло-бежевым ангобом.

Строительным остаткам Дома 1 соответствовал жилой горизонт первой половины-середины III в., выявленный на уровне подошвы стен 1-3. Он представлял собой пласт плотно утрамбованной глины серо-коричневого цвета с большим количеством щебня, известковой крошки, мелкого бутового камня, золы, с обширными линзами желтой глины, мощностью около 0,15-0,20 м., фрагментами керамики первых веков н. э. (рис. 49.4-5). Его поверхность была неровной и имела небольшой уклон в южную сторону.

С северной стороны к Дому 1 примыкал Дом 2, который имел общую с ним стену 4. Он насчитывал два строительных периода (рис. 45). Его стены представляли собой двухлицевые, двухслойные однорядные кладки, сложенные на глине по постелистой тычково-ложковой системе из крупных и средних блоков, некоторые из них сооружены небрежно и близки к иррегулярным кладкам.

Границы Дома 2 первого строительного периода проходили по северной подпорной стене 7 (4) и южной стене 24 (13) (рис. 45). Западные и восточные стены комплекса не найдены. Внутренними стенами являлись западная стена 28 и восточная стена 11, образующие три помещения прямоугольных очертаний, общей площадью около 150 м². От кладок сохранились только каменные основания стен восточного помещения 3а, от двух западных остались лишь траншеи выборок стен.

Восточное помещение 3а Дома 2, образованное стенами 11, 24 и 7, уходит в борт раскопа. По этой причине установлена только ширина помещения 3, достигавшая 5 м., длина и площадь остались неизвестными. Скорее всего, помещение имело прямоугольную или трапециевидную форму, площадь не менее 22,5 м². Его полом служила ранняя вымостка 6-7 помещения 3 I в. до н. э., причем стена 12 того же времени, разобранная до уровня пола, также использовалась в качестве вымостки.

В северо-западном углу помещения функционировала небольшая винодельня Арт-4 (1995 г.), в состав которой входили монолитная переносная бортовая давильня, рычажно-торсионный пресс и лутерий.

Давильня изготовлена из известняка, имела прямоугольную форму, слив в виде сквозного отверстия, диаметром 0,02 м., прорезанный под углом к основанию в угловой части давильни (рис. 50.1). Ее размеры: 0,50х0,30х0,16/0,18 м. Площадь рабочей поверхности невелика - 0,12 м². Она предназначалась для отжима мезги в корзинах с небольшим диаметром дна. Давильня стояла на специальной платформе в углу между стенами 7 и 11, в конструкции которой использованы два прямоугольных блока ранней стены 12.

Рядом обнаружен находившийся in situ красноглиняный лутерий, вместимостью около 22 л. С восточной стороны его подпирал вертикально вкопанный солен, изготовленный из известняка (рис. 50.2). Диаметр устья лутерия 0,46 м. Он вмурован в кладку ранней стены, его край находился на 0,15 м. ниже поверхности платформы. Лутерий служил накопителем для сусла.

Рычаг пресса, скорее всего, закреплялся в особой нише, сделанной в стене 7 над давильней. Противоположная, свободная часть рычага притягивалась с помощью ворота к раме, зафиксированной в особых вертикальных стойках, одна из них заходила в специальный круглый вырез в массивной плите вымостки (рис. 45). Диаметр выреза - 0,16 м.

В южной половине помещения была пристроена к стене 24 прямоугольная печь 4, от которой остались только боковые части пода, размером: 0,98х0,78 м., при высоте около 0,40 м. Они сооружены из вертикально установленных плит, толщиной 0,15-0,20 м. Плиты печи прокалены до темно-красного цвета. Пространство вокруг нее, на площади около 4 м², покрыто тонким слоем утоптанной золы и сажи, с небольшим количеством находок. Здесь были обнаружены: обломки соленов и калиптера боспорской глины, ручка светлоглиняной широкогорлой амфоры, типа С-Iб, по С. Ю. Внукову, датируемая I - началом II вв. н. э., венчик гончарного кувшина коричневой глины, несколько венчиков и донце лепных горшков, венчик коричневолакового кувшина (п. о. 571), профиль краснолакового кубка (п. о. 828), донце краснолакового блюда с граффити на внешней поверхности (к/о. 162), профильные части красно- и серолаковых открытых сосудов (п. о. 572, 826), фрагмент терракоты (п/о. 519), часть сильно окисленной пружинки фибулы, пряслице круглое коричневой глины, обожженное, грубой работы (к/о. 143).

Севернее стены 24 находилась незамкнутая полукруглая загородка 25, представляющая собой двухлицевую однорядную двухслойную кладку из небольших бутовых камней на глине, шириной 0,37-0,45 м. В высоту она сохранилась до 0,15 м.

В период бытования помещения 3а первого строительного периода на вымостке отложился слой утоптанного глинисто-золистого грунта, толщиной до - 0,12 м., в котором найдены в 1996 г. обломки соленов и калиптеров боспорской глины, обломки ручек светлоглиняных широкогорлых амфор, типа С-I, по С. Ю. Внукову, датируемых I в. до н. э. - началом II вв. н. э., венчик светлоглиняной узкогорлой амфоры, типа «С» II в. н. э., венчик светлоглиняной амфоры с воронкообразным горлом, ножку светлоглиняной амфоры, типа С-III I в. до н. э.-первой половины I в. н. э., обломки простых гончарных кувшинов и мисок красной и серой глины, профильные части лепных горшков, фрагменты краснолаковых мисок и края серолаковых открытых сосудов, тарелок и мисок; граффити на стенках коричневоглиняных амфор (к/о. 62, 104), массивный отщеп серо-черного цвета (к/о. 66), известняковая крышка пифоса круглой в плане формы (к/о. 86), метательное ядро (к/о. 69) и сильно обгоревшее пращевое ядро (к/о. 87), изготовленные из песчаника.

Соседнее западное помещение, образованное стенами 28, 4, 11, 24, площадью около 64 м2, служило для хозяйственных целей, в нем обнаружены остатки глинобитной печи 1 квадратной формы. В слое разрушения помещения найдены (в 1995 г.) скопления костей овцы, крупного рогатого скота, домашней птицы, кости рыб и раковин мидий, фрагменты соленов, днище пифоса, горло светлоглиняной узкогорлой амфоры конца I в. н. э.-начала II в. н. э., венчик коричневоглиняной амфоры первой половины II в. н. э.; . н. э., вфор II-III вв. различных типов (72, 77, 83, по И. Б. Зеест) (рис. 51.1); остатки простых гончарных, лепных сосудов (рис. 51.2-3), простых гончаснолаковой снолаковой чарных, лепс. 51,4), пирамидальные глиняные грузила (к/о 93-94), железный нож (к/о 36), бронзовая лучковая фибула (к/о 57); бронзовый браслет (к/о 115), край стеклянной фиалы I-II вв. н. э с реберчатым туловом, попавший сюда из перекопов (к/о 57)[52], лепной однорожковый светильник (к/о 43) (рис. 52.1-5).

Во втором строительном периоде, произошла существенная перестройка помещений Дома 2. Подпорная стена 24 перестала использоваться и была разобрана. Ее остатки и жилой горизонт первого строительного периода перекрыл нивелировочный слой сырцового развала, мощностью около 0,20-0,35 м., содержавший локальные золистые и щебенистые линзы, фрагменты костей животных, обломки керамики первых веков нашей эры. Среди массовых находок в слое доминировали фрагменты светлоглиняных узкогорлых амфор, типа «С-D», широкогорлых красноглиняных амфор II-III вв. различных типов, реже встречались обломки черепицы и простой гончарной керамики; профильных частей лепной и краснолаковой посуды обнаружено всего несколько экземпляров. Единичные находки более ранней керамики, в частности, амфор рубежа нашей эры, попали в слой из выбросов перекопов. Найдены также стенка красноглиняной амфоры с граффити (к/о. 63), граффити на стенке амфоры красной глины со слоем серого закала в изломе (к/о. 33), сильно заполированная стенка трубчатой кости-гончарное лощило (к/о. 77), часть к/л миски с растительным орнаментом белой краской (п/о. 1058). Таким образом, на основании находок амфор типа «D» формирование этого слоя следует относить к первой половине III в. до н. э.[53]

На нивелировочном слое была построена стена 21[54], ставшая северной границей помещений Дома 3; она расположена на 1,07 м севернее прежней, первого строительного периода. Западная граница проходила по стене 13, северная - по стенам 4 и 7. В результате перестроек площадь Дома 2 сократилась на одну треть.

Южнее помещений Дома 2 находился двор (рис. 45), от покрытия которого уцелели небольшие вымостки 3-4 и малопонятные фрагменты кладок, возможно, хозяйственных помещений с фрагментами доньев нескольких вкопанных амфор и пифосов. Этот участок полностью разрушен перекопами. На поверхности вымосток 3-4 обнаружены части сильно коррозированной железной обивки заступа (?) (к/о 40), пирамидальные глиняные грузила (к/о 93-94), пращевые ядра из песчаника (к/о 92-93), обломок бронзовой фибулы (к/о 30) (рис. 52.7-9).

Во дворе располагались ямы-зернохранилища, только одна из ям (№ 18), найденная в 4,50 м. к югу от стены 21, оказалась не затронутой перекопами. Ее круглая известняковая крышка обнаружена на дне особого чашевидного углубления, борта которого выложены частично уцелевшими плитами и блоками. Размеры углубления: диаметр - 1,30 м., глубина - 1,20 м. В его коричнево-сером заполнении находок не обнаружено. Крышка, диаметром 0,50 м., толщиной 0,23 м., плотно закрывала горловину ямы. Она была замазана слоем желтой глины, без находок, толщиной 0,15 м. Яма имела грушевидную форму. Ее размеры: диаметр горловины 0,46 м., глубина 1,87 м., сечение максимального придонного расширения 1,68х1,70 м. Дно ямы немного вогнутое к центру, борта, облицованные желтой глиной, плавно расширялись книзу. Заполнение в виде рыхлого серо-коричневого грунта обнаружено только на дне ямы и не содержало кроме нескольких амфорных стенок иных находок. Промывки заполнения позволили получить несколько зерен пшеницы и винограда. Дата ямы, по стратиграфическим наблюдениям, не выходит за пределы III в. н. э.

Севернее «Цитадели» во II-Ш вв. н. э., одновременно с вышеописанными Домами 2-3, бытовали большие хозяйственно-жилые комплексы из нескольких сблокированных друг с другом строений (рис. 53). В качестве оснований под стены иногда использовались остатки фундаментов ранних построек (комплекса 2), с сохранением старых элементов планировки. С этими объектами стратиграфически связаны зернохранилища, представляющие собой перекрытые навесами комплексы из нескольких десятков больших ям (отдельные из них имели глубину до пяти метров и достигали трех метров в диаметре). Горловины ям перекрывались известняковыми крышками, иногда с продухами; борта покрывались глиной. Судя по результатам промывок ямного заполнения, они использовались для хранения зерна: пшеницы, ячменя, проса.

Сохранность строительных остатков этого периода очень плохая. На раскопе I удалось восстановить по фрагментам фундаментов, траншеям выборок стен, остаткам полов и вымосток общую схему планировки большого хозяйственно-жилого комплекса 3, насчитывающего три строительных периода (рис. 53). Его площадь была не менее 300 м². Комплекс выявлен в центре раскопа. Все его помещения неправильной подчетырехугольной формы вытянуты по оси юго-запад - северо-восток. Они образовывали два блока помещений-юго-западный и северо-восточный. Юго-западный блок практически полностью разрушен перекопами: остались только обрывки кладок и вымостки, небольшой участок пола с очагом. Северо-восточный состоял из трех хозяйственно-жилых помещений и примыкающего с севера двора с производственными печами.

В первый строительный период с северной стороны вдоль хозяйственно-жилого комплекса проходила улочка, шириной 1,20 м., выявленная на длину 15 м. Она вела на юг, к винодельне Арт-1. Северная улица отделяла хозяйственно-жилой комплекса 3 от другого, уходящего в северный борт раскопа.

Во втором строительном периоде переулок и помещения хозяйственно-жилого комплекса 3 были перепланированы, а улица отходящая к винодельне перекрыта стенами. Эти перестройки датируются находкой денария Савромата II 186-196 гг. (оп. 55/1989), а также обломками керамики первой половины-середины III вв. н. э, обнаруженными на полу помещений второго строительного периода.

Существенная перестройка комплекса произошла в третьем строительном периоде, когда площадь большей части помещений расширилась за счет сноса некоторых перегородок[55]. В одном из них располагалось вымощенное плитами винохранилище, с котлованом на 3-4 пифоса (два из них обнаружены in situ). В слое сырцового развала помещения обнаружена медная монета Рискупорида III 210-226 гг. н. э. См. А. Н. Зограф, Х IX, 10) (оп. 1/1989).

В другом помещении, практически полностью уничтоженном перекопами, находилось домашнее святилище, в слое разрушения, которого обнаружено большое количество предметов, целых и фрагментированных, связанных с почитанием хтонических культов. В переотложенном перекопами развале сырцовых стен святилища найдены изящный известняковый алтарик, украшенный несколькими поперечными поясками; грубый известняковый алтарь округлой формы со следами длительного воздействия огня; фрагмент квадратного известнякового алтаря, обожженный глиняный хлебец, мелкие обломки терракотовых статуэток, в том числе богини на троне в высоком головном уборе, фрагменты вотивных мраморных чаш (лутериев?), глиняные пирамидальные грузила, граффити на стенках амфор, массивный керамический фемиатерий, более десятка лепных курильниц. Фемиатерий и курильницы в виде сосудов чаш на высоком поддоне использовались в качестве особых сосудов для совершения воскурений во время различных культовых церемоний (Зайцева К. И., 1997, с. 39 и сл.) (рис. 54). Воскурение благовоний считалось угодной жертвой богам, возносимой по воздуху к их местопребыванию. Часто ароматические вещества сжигались с жиром убитого животного, чтобы жертву сделать для них вкусной (Тайлор Э. Б., 1989, с. 470).

Найденные здесь фрагментированные светильники типичны для III в. н. э. (Гайдукевич В. Ф., 1952, с. 33, рис. 26; 1981, с. 123, рис.38,1; Забелина В. С., 1992, с. 316) (рис. 55). Они также могли использоваться для религиозных церемоний. Например, светильники входили в число ритуальных предметов, связанных с культами хтонического характера, и, возможно, Бога Высочайшего (Шелов Д. Б, 1972, с. 285-288).

В этой связи можно упомянуть выявленный тут около бесформенного развала печины небольшой, сильно закопченный снаружи лепной горшок, в котором находился вверх ногами скелет молодого петуха. Как известно, петухи и куры часто приносились в жертву богам, например, Асклепию и родственным ему богам врачевания или, как в Спарте – Арею в благодарность за победу (Латышев В. В., 1997, с. 83). В данном случае сложно говорить, что это: жертвоприношение или обыкновенное блюдо, которое не успели по неизвестным причинам употребить в пищу.

Помимо вышеупомянутых предметов в слое разрушения святилища обнаружены стенки и днище боспорского пифоса, профильные части и стенки амфор, в том числе с граффити (рис. 56.1-2), небольшое число остатков простых гончарных кувшинов красной и коричневой глины (рис. 56.3). Более 60% от всех профильных фрагментов принадлежало обломкам лепных горшков и мисок. (рис. 56.4). Этот факт очень интересный, так как в слоях городища Артезиан явно доминировали гончарные изделия над лепными. Но для его объяснения пока не хватает данных. В отличие от лепной посуды, фрагментов лаковых изделий найдено не много: обломки коричневолакового кубка, несколько краев и донцев краснолаковых мисок первых веков нашей эры (рис. 56.5). Отмечу также находки туловища коричневоглиняной фигурки животного (собаки или барана) и маловыразительных обломков терракотовых статуэток красной глины (рис. 56.6).

Стратиграфически с хозяйственно-жилым комплексом 3 связана открытая юго-восточнее композитная винодельня Арт-1 (рис. 53). От нее остались несколько фрагментов каменных кладок стен, части облицовок основных давильных платформ. Исходя из размеров и расположения давильных платформ, винодельня мало чем отличалась от распространенных на Боспоре композитных «промышленных» виноделен с двумя-тремя резервуарами (Винокуров Н. И., 1994а, с. 38 и сл.).

Раскопанные в северной и южной частях городища объекты; комплекс 3 и Дома 1 и 2, синхронны друг другу и погибли одновременно. Время данного события не выходит за пределы середины - второй половины III в. н. э.[56] Разрушение террас и находившихся на них построек на раскопе II, как и построек комплекса 3 третьего строительного периода, выявленных на раскопе I, следует связывать с какими-то тектоническими процессами середины-второй половины III в. н. э. Стены построек, керамические сосуды, черепица упали в одном юго-западном направлении (рис. 29-30) (Винокуров Н. И., Никонов А. А., 1997)[57]. Катастрофа произошла внезапно, этим обстоятельством объясняется большое количество найденной тут бытовой утвари.

Жизнь на городище впоследствии не прекратилась. Хотя наблюдалась картина явного упадка. Территория поселения, затронутая раскопами I-II, в основном забрасывается. Большие постройки сменяются маленькими, отдельно стоящими строениями. Террасная система планировки южного склона не восстанавливается. Здесь вместо домов с правильной планировкой, возникли какие-то полуподвальные строения и землянки, окруженные хозяйственными ямами, постройка, от которой вскрыта полукруглая двухлицевая двухрядная постелистая кладка, вряд ли башня, скорее всего, судя по незначительной толщине основания, - каменный забор или часть здания с абсидой с примыкающим участком жилого горизонта с находками III в. н. э. Из разрушенных землетрясением и засыпанных сползшим грунтом подпорных стен террас и кладок хозяйственно-жилых строений выбирался камень. В нарушенном перекопами грунте найдена медная монета Рискупорида VI 324 г. н. э. (Frolova N. A., 1983 г., pl. LXI, N 27.) ( оп. 2/1995).

Постепенно этот участок окончательно запустел. Находок античного времени позже IV вв. н. э. пока не обнаружено. Люди сюда вернулись только в средневековое время (в период с конца VIII- начала IX вв.), когда здесь возникло непродолжительно просуществовавшее поселение салтово-маяцкой культуры.

* * *

Облик материальной культуры городища Артезиан в период I в. до н. э.-II в. остается скорее античным греческим, варварское же влияние проявляется незначительно. Здания имеют правильную планировку. Стены построек, сложенные на каменном цоколе из сырцовых кирпичей, покрывала штукатурка, а крыши имели черепичные кровли. Вода и стоки отводились с территории жилой застройки городища. Отдельные постройки включали мраморные архитектурные детали. Все это в сочетании с разнообразными и не бедными находками свидетельствует о достаточно высоком уровне жизни обитателей этого населенного пункта.

Во II-III вв. н. э. несмотря на сохранение в целом античных традиций в системе планировки и строительной техники, становятся заметными варварские тенденции, проявившиеся в отказе от регулярной системы планировки, более плотном и в тоже время хаотичном характере застройки, невыдержанности правильной ориентировки строений. Возможно, это следует объяснять общим упадком строительной техники на Боспоре первых веков н э., но это может также свидетельствовать об изменениях в составе населения городища.

Для хозяйственно-жилых построек начала II-III вв. н. э. характерно использование вместимых зернохранилищ. Большие объемы последних свидетельствуют, по всей видимости, о том, что хлебопроизводство стало в этот период доминирующей отраслью хозяйства. Хотя жители и продолжали заниматься виноделием. Значимую роль играли также скотоводство и птицеводство.

На поселении занимались гончарным, ткацким, меде-и железоплавильными, стеклоделательным ремеслами.

За время работ найдены бронзовые втульчатые наконечники стрел, черешковый бронебойный наконечник стрелы, остатки железного боевого топора, обломки наконечников мечей, кинжалов и копий, разрозненные пластины доспехов, фрагмент боковой части бронзового шлема аттического типа. Показательно, количество каменных ядер, которые считаются распространенным античным метательным оружием (Сокольский Н. И., 1962, с. 241 и сл.). Всего на городище обнаружено более шести десятков пращевых и метательных ядер и несколько снарядов метательных машин[58]. Они встречаются во всех слоях, однако особых арсеналов или складов не образуют. Возможно, это объясняется значительной потревоженностью слоев городища. В ряде случаев концентрация ядер в районе «Цитадели» или стен комплекса 4 раскопа II может свидетельствовать об их использовании во время боевых действий, происходивших непосредственно на территории городища. В пользу данного предположения говорит тот факт, что некоторые из них оббиты, околоты или даже фрагментированы из-за сильного удара о твердую поверхность.

Находки оружия в античных слоях, возможно, говорят о присутствии в составе его населения определенного воинского контингента (по крайнем мере, военных поселенцев). В этой связи примечательны в слоях первых веков н. э. фрагменты терракотовых фигурок вооруженных всадников.