Н. И. Винокуров (москва)

Исследование северо-западного участка раскопа I.

Городище Артезиан, расположенное на естественной возвышенности в пяти километрах к востоку от Азовского моря и в трех километрах к северо-западу от современного поселка Чистополье, исследуется уже десять лет. За этот период обнаружены на площади 2,925 тыс. м² строительные остатки античного и средневекового времени, а также погребения эпохи энеолита-бронзового века. Материалы раскопок 1989-1996 гг. уже частично изданы [Винокуров Н. И., 1998]. Целью данной статьи является публикация некоторых новых данных, полученных в процессе раскопок 1997-1998 гг. в центральной части городища - на северо-западном участке раскопа I (рис. 1)¹, где были выявлены следующие разновременные объекты:

1. погребение 10 эпохи бронзы;
2. строительные остатки античного периода (хозяйственно-жилой комплекс 5 рубежа - начала первого века нашей эры; комплекс 6 первой половины I в. н. э., ямы и остатки построек I-III вв. н. э.);
3. строительные остатки средневекового времени (водосток, основание юрты, котлованы VIII-IX вв. н. э.) (рис. 2-4).

Культурный слой участка мощностью 1,10-2,20 м изучен до материка, за исключением культурных отложений под фундаментами комплекса 6. Материковый грунт, найденный на глубине 1,20-2,20 м от современной поверхности, - желто-коричневый слой древней погребенной почвы горизонта “С”² - содержал большое количество глины и суглинка и имел плотную структуру. Глубже всего он залегал у северного борта раскопа. Здесь материковая поверхность плавно понижалась в северном и северо-западном направлениях. Падение материкового горизонта маркировало первоначальный склон древней возвышенности до начала нивелировочных работ рубежа нашей эры начала первого века н. э., затронувших всю территорию городища.

В пределах раскопа 1997-1998 гг. на выявленном склоне древнего холма не обнаружены следы древней погребенной почвы и подпочвы³. Это можно объяснить тем, что данные слои - “А” и “В” были срезаны в античный период с целью доступа к нижележащему слою “С”. Последний отличался большим содержанием пластичной желтой охристой глины - ценным сырьем для гончарного ремесла и строительного дела.

В материковом грунте горизонта “С” выявлен самый ранний объект на участке - погребение 10, предварительно отнесенное к эпохе бронзы (рис. 2, 4).

1.1 Исследование погребения 10 эпохи бронзы.

Погребение 10 обнаружено в 3,50 м от северного борта раскопа в промежутке между северной стеной 60 комплекса 6 и каменным основанием средневековой “юрты” (рис. 4). Погребальную яму перекрывали (лежащие поперек нее) три массивные известняковые плиты неправильной подчетырехугольной формы. Их размеры: 1,35/1,25х1,2/1,1х0,20 м; 1,45х0,75х0,13 м; 1,30х0,85/0,73х0,17 м. Они находились на уровне -1,03-1,38 от “нуля” раскопа, на глубине 1,10-1,15 м от современной поверхности. Плиты врезаны в материковый грунт -желтый суглинистый слой горизонта “С”, ниже горизонта “В” погребенной почвы (рис. 4). Лицевая поверхность плит хорошо обработана и местами заглажена. Плиты просели к центру погребения.

Западная плита перекрытия была высечена из слоистого ракушечника, поэтому не выдержала деформации грунта и лопнула на три фрагмента. В центре плиты вырублена небольшая выемка в форме неправильного овала длиной 0,23 м, шириной 0,09, глубиной 0,04-0,15 м. Две другие плиты: центральная и восточная остались целыми, так как были изготовлены из более прочного ожелезненного известняка.

Внешне выделялась восточная плита неправильной трапециевидной в плане формы. Она, по всей видимости, представляла собой грубую антропоморфную стелу. Южная часть плиты была стесана больше северной, поэтому ее поверхность на 0,5-1,5 см ниже остальной части плиты и, возможно, обозначала голову.

В центре восточной плиты обнаружен стоявший in situ лепной тонкостенный сосуд-банка с коническим туловом, плоским дном с выраженной закраиной (рис. 4). Он изготовлен из черной рыхлой глины с примесью мелкоистертого морского песка. Поверхность стелы под сосудом и вокруг него выделялась рыхлой структурой и расслоилась. По-видимому, в сосуд во время погребальных церемоний наливалась какая-то жидкость на кислотной основе (молоко, сыворотка, сок растений и т. п), которая разрушительно воздействовала на известняк.

Захоронение совершено в погребальной яме в форме вытянутого с запада на восток овала, с небольшим расширением в восточной части. В верхних слоях могильное пятно не читалось, поэтому его контуры удалось установить на глубине 0,24 м от поверхности плит перекрытия. Размеры могильной ямы: длина 2,08 м, ширина - 0,57 м, глубина - 0,65-0,73 (от поверхности перекрытия-1,01 м). Борта ее прямые; дно располагалось на уровне -1,99/2,08 от “нуля”, ровное, с небольшим уклоном к западу, слегка заизвесткованное.

На дне могильной ямы обнаружено парное погребение (мужчины и женщины?). Костяки плохой сохранности. Расположенный севернее костяк мужчины, ориентированный головой на запад, лицом на юг, лежал на спине с вытянутыми ногами, верхняя часть корпуса немного развернута к югу; правая рука располагалась вдоль корпуса, левая - кистью на тазовых костях и была согнута в локте. Расположенный южнее костяк (женщины?) оказался поврежденным ямами грызунов и первоначальное расположение его костей нарушилось. Скорее всего, он находился на левом боку, в полусидячем(?) положении, поскольку череп был найден рядом с костями таза и перекрывал кости туловища, что возможно при сидячей позе погребенного и последующем разложении мягких тканей. Ноги костяка вытянуты, немного согнуты в коленях.

В центральной части могилы выявлен неглубокий округлый отпечаток (диаметром около 0,10 м и глубиной 0,09 м), возможно, от какого-то деревянного предмета (сосуда?). Сопровождающего инвентаря в погребении не обнаружено.

Все кости погребенных окрашены в интенсивный синий цвет. Применение такого необычного красителя в погребениях эпохи неолита-раннего бронзового века мне неизвестно. Хотя использование природных красителей различного происхождения (охры, мела, угля и пр.) при совершении погребальных церемоний для этой эпохи типично и широко распространено. Чаще всего это были различные разновидности охры, дающие оттенки от желтого до темно-коричневого цвета⁴.

Могильную яму заполнял довольно плотный желто-коричневый грунт с небольшим содержанием известковой крошки и точечных коричневых включений органического(?) характера.

Возможно, захоронение было подкурганным, но его насыпь не сохранилась, так как была, вероятно, срезана при нивелировочных работах античного времени.

Данная находка находится в стратиграфической взаимосвязи с обнаруженными в 1990-1991 гг. девятью погребениями некрополя периода энеолита-бронзового века, хотя отличается от них наличием парного захоронения, ориентировкой погребенных головой на запад, монументальным характером перекрытия [Винокуров Н. И., 1998, с. 19 и сл.]. Важно отметить, что во всех этих захоронениях головы погребенных повернуты лицевой частью на юг. В целом, похожи форма могильных ям и их ориентация по оси запад-восток. Характерно использование при погребении красителей.

Судя по находке баночного сосуда с закраиной у дна обычного для погребений культуры КМК - срубной культуры, рассматриваемое погребение следует отнести к периоду конца среднего бронзового-позднего бронзового века. Этому не противоречит западная ориентировка погребенных. Несомненно уникальными являются пропорции могильной ямы, вытянутая поза костяков и окрашенность костей в синий цвет⁵.

1.2 Исследование строительных остатков античного горизонта.

Наиболее ранние находки античного времени на северо-западном участке раскопа обнаружены на глубине 2,00-2,20 м от современной поверхности в материковом грунте горизонта “С”. Это были выборки глинистого грунта, которые представляли собой овальные и полукруглые в плане углубления, чашевидной в разрезе формы, небольшой глубины (до 0,20-0,48 м) (рис. 3.1). Внешне они заметно отличались от хорошо известных котлованов землянок, ям и других грунтовых сооружений⁶. Характер заполнения выборок, их сходство и близкое взаиморасположение, свидетельствуют, что они появились примерно в одно и тоже время и были довольно быстро засыпаны мусорным золистым грунтом. Находки, происходящие отсюда, позволяют предполагать, что глина здесь добывалась, скорее всего, до возведения помещений комплекса 5: в конце первого века до н. э.- начале первого века н. э.

В северо-западном углу раскопа севернее описанных выше объектов, обнаружен юго-восточный угол какой-то монументальной постройки, ориентированной по сторонам света. Ее стены не сохранились. На их месте выявлены траншеи выборок: ТВ-61 и ТВ-62, шириной около 3,50 м, которые пересекались под прямым углом друг другу и уходили в северный и западный борта раскопа. Их перекрывали траншеи выборок стен комплекса 5, фундаменты комплекса 6 и прорезали поздние ямы первых веков н. э. Судя по ширине траншей 61 и 62, стены в древности могли быть в высоту не менее 5-8 м. Они напоминали крепостные стены городищ Илурат, Сююрташ и Белинское и, по-видимому, имели оборонительный и(ли) подпорный характер (рис. 3.1).

Золистое заполнение ТВ-61-62 отчетливо выделялось в желтом материковом грунте серым цветовым пятном и рыхлой структурой. Материал отсюда в целом синхронен находкам из котлованов по выборке глины. Причем, что особенно важно, отдельные обломки простых гончарных и краснолаковых сосудов из траншей и котлованов подходили друг к другу.

В связи с тем, что котлованы, оставшиеся от добычи глины, и траншеи выборки стен 61-62 залегали под строительными остатками комплекса 6 - стеной башни и кладками 50-51, их точные размеры и характер заполнения остались невыясненными. Соответственно, вопросы, касающиеся точной датировки и взаимосвязи данных объектов друг с другом, остаются пока открытыми.

Исследование насыпи террас под постройки первого-второго веков н. э.

В начале первого века нашей эры, после того как добыча глины прекратилась, а стены “монументальной постройки” были разобраны, жители поселения на этот участок сбрасывали бытовой мусор, остатки пищи и кухонных отбросов, золу из очагов, а также грунт, срезанный в ходе строительных и нивелировочных работ в центральной части городища. В результате этой деятельности выборки оказались засыпанными, неровности рельефа сгладились и образовалась на площади свыше 600 м² насыпь, состоящая из последовательных слоев серого и серо-коричневого золистого мусорного грунта. Она впоследствии послужила основанием террасы для построек начала I-II вв. н. э.

Установленная мощность насыпи колебалась в пределах - от 0,07 до 0,10 м в центральной части участка (ниже помещения 2 комплекса 5), от 0,15 до 1,10 м - в котлованах по добыче глины. Направление падения ее слоев в западном и северо-западном направлениях показывает до сих пор сохранившееся понижение рельефа - от склонов возвышенности к северной балке.

Несмотря на значительные повреждения, нанесенные многочисленными поздними ямами и фундаментами стен комплексов 5-6 удалось проследить два стратиграфических горизонта насыпи и залегающий выше тонкий слой темно-коричневого горелого грунта (слой пожара?) с материалом рубежа - начала первого века н. э. (Винокуров Н. И., 1998, с. 12 и сл.).

Нижний стратиграфический горизонт, мощностью 0,15-0,45 м, имел серо-желтую окраску, верхний, - толщиной 0,10-0,65 м, выделялся темно-серым, местами светло-серым (пепельным) цветом. Предматериковые слои нижнего горизонта насыпи слежались и отличались особой плотностью. Они были мало насыщены находками. Напротив, рыхлые отложения верхнего горизонта содержали гораздо больше включений. Среди них преобладали мелкие и крупные угли, раковины мидий, кости животных, обломки керамики первого века до н. э. - начала первого века н. э. (рис. 5).

В насыпи обнаружены обломки соленов боспорского производства, профильные части широкогорлых светлоглиняных амфор с двуствольными ручками, типов С-Iа и C-III, по С. Ю. Внукову [1988] последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э, фрагменты простых гончарных кувшинов и мисок, обломки лепных крышек и горшков различных типов (рис. 5.1-4). Началом первого века н. э. датируются найденные здесь в значительном количестве остатки высококачественной краснолаковой и серолаковой посуды. (рис. 5.5) Выделялись обломки краснолаковых кубков с узором в стиле «барботин», очевидно, пергамского производства [Книпович Т. Н.; 1952, с. с. 310-311, рис. 9,4; Шелов Д. Б., 1972, с. 130]. Этим же временем датируются выявленные в слое стенки краснолаковых мисок с растительным орнаментом белой краской⁷. Подобные открытые сосуды открыты в некрополе Золотое в могиле № 103, которая содержала три разновременных погребения с инвентарем конца I в. до н. э. – начала I в. н. э. [Корпусова В. Н., 1983, с. 107, 148]. Из общего контекста выпадает край чернолакового рыбного блюда IV-III вв. до н. э. Коллекционные находки не отличались разнообразием: интересен фрагмент краснолакового светильника рубежа н. э. с изображением орла на щитке (к. о. 113); отмечу граффити на стенке амфоры в виде “косого” креста (к. о. 97); пращевое ядрышко из песчаника (к. о. 96), вотивную модель хлебца из пористой коричневой глины (к. о. 89) и фрагменты терочника из черного камня (к. о. 95) (рис. 5.6-17).

Необходимо подчеркнуть, что артефакты, обнаруженные в верхней части сбросов, хронологически не отличались от найденных в предматериковых отложениях, причем многие обломки керамики подходили друг к другу, хотя происходили из различных горизонтов насыпи. Находки из золистых сбросов под фундаментами стен комплекса 6 I-II датируются рубежом нашей эры - началом первого века нашей эры. Встреченные здесь более поздние материалы попали в слой в результате перекопов I-II вв. н. э. Не исключено, что насыпь образовалась в сравнительно короткий промежуток времени (за несколько лет?).

Золистая насыпь верхнего горизонта имела выраженную мелкослоистую структуру с микрослоями толщиной 0,02-0,05 м. Особенно четко фиксировались две прослойки, толщиной 0,03-0,05 м, целиком состоящие из целых и разбитых раковин мидий. Нижняя прослойка залегала на 0,45-0,62 м, а верхняя - на 0,70-0,90 м выше материка.

Концентрация раковин морских моллюсков в мусорных отложениях рубежа н. э. - первого века н. э. показывает, что образование насыпи происходило наиболее быстрыми темпами в весенне-осенний период, говорит не только о пищевом рационе жителей городища в определенные времена года, но и о связях с поселениями Азовского побережья.

Остеологический материал из мусорных золистых отложений однообразен. Преобладали кости, ребра, челюсти мелкого рогатого скота, в основном овечьи. Изредка встречались трубчатые кости и ребра крупных копытных. Отмечу значительное число рыбьих костей и крупной чешуи, предположительно, сазаньей.

Насыпь послужила основанием для сооружения террас, которые спускались широкими уступами в западном и восточном направлениях от вершины холма - к северной балке. Они были укреплены подпорными стенами⁸. Высота одной из террас была около 0,70 м. На ее выровненной поверхности в начале первого века нашей эры возводится хозяйственно-жилой комплекс 5 (рис. 3.2-3).

Исследование комплекса 5.

Хозяйственно-жилой комплекс 5 был построен в начале I в. н. э. Он имел в плане прямоугольную, вытянутую с запада на восток форму. Его площадь превышала 400 м². Судя по сырцовым развалам, стены комплекса были возведены из сырцового кирпича, возможно, на каменном цоколе, выдержаны по сторонам света и выполняли подпорные функции. Обломки черепицы в слое разрушения позволяют предполагать черепичное покрытие его кровли.

Стены данного объекта выбраны, от них остались едва заметные траншеи выборок, намечающие контуры помещений; еще сохранились вымостка и неглубокие ямы от пифосов или амфор. Несмотря на плохую сохранность, отчасти удалось восстановить планировку комплекса 5 и выделить два строительных периода.

В первый период комплекс 5 состоял по меньшей мере из пяти помещений, разделенных на два блока - южный и северный.

Южный блок включал вытянутые с запада на восток помещения 1-2, разделенных перегородкой, от которой осталась ТВ-49⁹. Они располагались на разных террасах, поэтому уровень пола южного помещения 1 был выше пола северного помещения 2 на 0,30 м.

Площадь первого помещения, образованного ТВ-45, 49,55, - не менее 76 м², при ширине - 5,81 м. Пол в нем практически не сохранился, местами уцелели лишь его фрагменты в виде небольших участков утоптанной глины серо-желтого цвета, толщиной 0,03-0,07 м. Внутри помещения обнаружено около двух десятков ям, образовавших два локальных скопления - западное и восточное, возможно отделенных друг от друга несохранившейся перегородкой. Ямы остались от вкопанных на различную глубину пифосов или больших амфор. В ямном заполнении найдены профильные части амфор типа С-Ia последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988], фрагменты кувшинов красной глины и краснолаковых кубков начала I в. н. э.

Площадь второго помещения, ограниченного стенами 49, 50/1а, 55, - неизвестна, но вряд ли превышала площадь помещения 1. В его юго-западном углу расчищена вымостка, сложенная из средних и мелких плит на глине (рис. 3.2). Она примыкала к траншеям выборок стен 49 и 55, занимая пространство размером 2,9х4,19 м. На ее поверхности располагались пласты розоватой цемяночной облицовки со следами гематитового покрытия. Их толщина - 0,05-0,07 м. Возможно, это были остатки основания давильной платформы композитной винодельни или пола, покрытого раствором, но из-за плохой сохранности объекта данный вопрос прояснить не удалось.

Вытянутые с юга на север прямоугольные(?) помещения 3-7 образовывали северный блок комплекса. Точные размеры их неизвестны, достоверно установлена только ширина помещений, достигавшая 5-6 м (рис. 2, 3.2). Внутри каждого из них прослежены цепочки ям, расположенных в один-два ряда по периметру стен.

Ямы в плане были округлой формы, а в сечении- полусферической. Диаметр их горловин - 0,45-0,90/1,00 м, глубина - 0,12-0,60 м. Сосуды в них не сохранились. Нижняя (придонная) часть ям выкопана в материковом грунте, верхняя - в рыхлом золистом культурном слое, где их границы читалась очень плохо.

Во второй строительный период комплекс 5 был перестроен. Перепланировки коснулись помещения 2 и примыкающих к нему помещений 3-7 (рис. 3.3). Площадь помещения 2 увеличилась за счет переноса стены 50/1а на 1,05-1,10 м к северу. Ширина его достигла 7,10 м. В результате увеличения размеров помещения 2 соответственно сократилась площадь помещений 3-7, что обусловило локальные изменения их внутренней планировки и порядка установки там сосудов. В ходе перепланировок и перемещения сосудов на новые места внутреннее пространство этих помещений оказалось перекопанным, правильность чередования слоев нарушена, культурные отложения переотложены.

Функциональное назначение шести из семи раскопанных помещений комплекса 5 очевидно: они использовались для хранения какой-то сельскохозяйственной продукции. Находки обломков монолитных давилен, половины плиты основания пресса, большого количества кусков цемяночной облицовки и виноградных косточек в слое их разрушения позволяют предполагать, что, по крайней мере, какая-то часть из них являлась производственными помещениями для приготовления и хранения вина.

Как показывают стратиграфические наблюдения и находки, сделанные при исследовании северо-западного участка раскопа, комплекс 5 сосуществовал в начале I в. н. э. с помещениями первого строительного периода комплекса 2¹⁰, который находился в нескольких метрах южнее. Он имел регулярную систему планировки, выраженный винодельческий профиль хозяйства (рис. 6). По всей видимости, в первый десятилетия I в. н. э., когда произошла его существенная перестройка, комплекс 5 уже был разрушен. Каменные основания его стен были разобраны, сосуды из хранилищ извлечены, оставшиеся от них ямы заполнены серо-желтым или темно-желтым грунтом, который образовался в результате разложения сырцовых кирпичей и штукатурки. В нем содержались угольки, известковая крошка, щебень, раковины мидий, мелкие кости и зубы животных (овцы, коровы), фрагменты стенок амфор и простой гончарной керамики, изредка встречались профильные части керамики первого века н. э, в том числе обломки светлоглиняных широкогорлых амфор типа С-Iа последней четверти I в. до н. э. -первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988]. Кроме того в этом грунте найдены граффити на амфорной стенке(к. о. 116/98), пращевое ядро из песчаника (к. о. 102/98), точильный камень мелкозернистой структуры.

В этот период появляются ямы 101-106. От них остались лишь придонные части, выкопанные в толще золистых отложений и немного заглубленные в материковый грунт.

Исследование ям 101-106

Ямы 101-106 выявлены на глубине 1,10-1,30 м от современной поверхности под строительными остатками комплекса 6.

Яма 101 находилась под стеной (46) башни комплекса 6. Она прорезала ТВ-49 комплекса 5 и золистые сбросы рубежа н. э. - начала первого века н. э. Выявлена по пятну золистого грунта серо-коричневого цвета диаметром 1,40 м. Яма имела округлую горловину, линзовидную в разрезе форму. Ее глубина - 0,10 м. Диаметр дна - 1,20 м. Дно неровное. В южной части ямы сохранилась небольшая округлая лунка, диаметром 0,40 м, глубиной 0,10 м. Очевидно, здесь был установлен большой сосуд с плоским дном - пифос(?). Золистое заполнение содержало немного находок: несколько трубчатых костей животных, стенки и профильные части керамики. Здесь найдены венчик и ножка светлоглиняной широкогорлой амфоры, типа С-Iа, ручки амфор различных типов, донце простой гончарной миски красно-коричневой глины, три венчика лепных горшков и два фрагмента краснолаковых открытых сосуда на высоком поддоне (рис. 7.1).

Яма 104 расположена восточнее ямы 101, под фундаментом стены 33 комплекса 6. Сохранилась только ее дно, округлой формы, размером 1,70х2,00 м, глубиной 0,15 м. Ее заполнял мягкий серо-желтый грунт с фрагментами керамики начала первого века н. э. Здесь были обнаружены обломки красноглинных калиптеров, часть солена, венчик пифоса коричневой глины, два венчика красноглиняных амфор, ручки амфор различных типов начала первого века н. э., фрагменты простых гончарных кувшинов на высоких и плоских поддонах, борта и донца краснолаковых мисок начала первого века н. э., в том числе украшенных растительным узором белой краской, профиль серолаковой миски с отличным лаком графитового оттенка начала первого века н. э., терочники из песчаника, оббитое пирамидальное грузило, хорошо заполированный наконечник слива бурдюка из трубчатой кости (к. о. 101) (рис. 7.2).

Восточная часть ямы 104 прорезана ямой 104/2. Она находилась под фундаментами стен 33-27 комплекса 6 I-II вв. н. э.; имела линзовидную в сечении форму. Диаметр ее горловины 1,00 м, глубина - 0,30 м. Яму заполнял желто-серый рыхлый грунт, в котором обнаружены обломки трубчатых костей крупного рогатого скота, фрагменты черепицы, профиль светлоглиняной амфоры с двуствольными ручками (п. о. 1345) (рис. 7.3). Эта амфора внешне напоминала амфоры типа С-Ia последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э., но отличалась от них необычно узким горлом, диаметром 62 мм [ср. Внуков С. Ю., 1988]. В заполнении также находились ручки амфор, типа С-Ia и фрагменты краснолаковых мисок, подобных найденным в золистых отложениях начала первого века н. э.(рис. 7.3).

Севернее ямы 104/2 располагалась яма 105, перекрытая фундаментом стены 27 комплекса 6 I-II вв. н. э. По этой причине раскопана только ее западная половина. Яма имела округлую в плане и линзовидную в разрезе форму. Диаметр ее горловины достигал 0,57 м, глубина - 0,16 м. В золистом рыхлом заполнении ямы найдены ручки и стенки амфор типа С-Ia последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988], несколько венчиков красноглиняных кувшинов (рис. 7.4).

Яма 106 находилась южнее ямы 104. От нее осталась линзовидная в разрезе нижняя часть (округлой в плане формы), диаметром 1,60 м, глубиной 0,98 м. (рис. 9). Она заполнена серо-желтым грунтом с большим количеством разложившихся сырцов. Из включений в засыпи ямы можно выделить несколько ребер крупного рогатого скота, челюсти овец, раковины мидий, обломки керамики. Здесь были обнаружены фрагменты граненого и желобчатого калиптеров, часть борта солена, ручки амфор, в том числе от амфор типа С-Ia последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988], тулово красноглиняного толстостенного кувшинчика для благовоний, венчик лепного горшка, ножка лепной курильницы, пращевое ядро из песчаника, граффити на стенке кувшина красно-коричневой глины (к. о. 122) (рис. 7.5).

В одной из ям¹¹, обнаружен неполный скелет взрослой собаки, поверх которого находились кости и часть черепа овцы (по-видимому, строительная жертва). Интерпретация подобного остеологического материала остается открытой [ср. Горончаровский В. А., 1987, с. 320; Емец И. А., Масленников А. А., 1991, с. 112 и сл.; Астахов В. А., 1995, с. 5-6; Фролова Н. А., Савостина Е. А., 1998, с. 140 и сл.].

Плохая сохранность ям не позволяет достоверно определить их назначение. Вероятней всего, меньшие по размерам ямы остались от вкопанных сосудов, а большие ямы представляли собой обычные земляные сооружения, которые чаще всего использовались для хранения припасов, прежде всего зерна.

В первой половине I в. н. э. верхние части ям 101-106 срезаны вместе со слоем разрушения комплекса 5 при возведении новой постройки с круглой массивной башней (комплекса 6) (рис. 8.1). Причем камни из ранних стен выбирались и использовались вторично, а вымостка помещения 2 комплекса 5 послужила основой глинобитного пола двора комплекса 6. С этим временем следует связывать перестройку соседнего комплекса 2 и появление помещений второго строительного периода (рис. 8.2). Предварительно была произведена нивелировка всего участка застройки на площади более 1,500 тыс. м² слоем сырцовых развалов, мощностью 0,10-0,38 м. При исследовании нивелировочного слоя обнаружены фрагменты черепицы, маловыразительные обломки амфор и простой гончарной керамики, крупные части нескольких монолитных переносных давилен.

Исследование комплекса 6 первой половины I в. н. э.

Строительные остатки хозяйственно-жилого комплекса 6 первой половины I в. н. э. сильно повреждены перекопами (рис. 2). Раскопки показали, что комплекс 6 был каменно-сырцовым сооружением длиной 18,75/19,40м, шириной - 6,75 м, Его площадь достигала около 129 м² (так называемая “полезная площадь” - 102 м²)(рис. 8). Центральную часть постройки занимала круглая оборонительная башня, с запада и востока к ней примыкали два вытянутых с запада на восток помещения, перекрытых черепичной кровлей.

Башня диаметром около 7,50 м была возведена на массивном каменном основании встык¹² со стенами помещений, выступая на 1,20 м за линию южной стены.

От башни уцелела цокольная часть(стена 46), сложенная из бутового, грубо околотого камня по постелистой тычково-ложковой схеме. Притеска швов неплотная; в качестве скрепляющего раствора использована желтая глина. Кладка близка по характеру к иррегулярной, бутовой. Ее высота - 0,90 м, ширина 1,40 м. Она выявлена на глубине 0,45-1,10 м от поверхности.

Северная часть башни не сохранилась, за исключением небольшого фрагмента длиной около 0,90 м, шириной 1,20, высотой 0,50 м (1-2 вертикальных ряда камней). На месте кладки осталась траншея выборки (ТВ-46), шириной 1,30-1,40 м, глубиной 0,30-0,65 м. Ее заполнял серо-коричневый сильно гумированный грунт с находками керамики первых веков н. э.

Внутреннее пространство башни, диаметром 5,10 м, разделялось стеной 48. Она выполняла функции контрофорса и, очевидно, служила опорой для лестничного пролета. Ее размеры: длина 1,62 м; ширина 1,12 м; высота - 0,40-0,60 м; сложена впереплет с основанием башни по двухлицевой однорядной постелисто-ложковой системе. В конструкции кладки для перевязки слоев использован крупный квадр желтого ракушечника (0,90х0,70х0,27 м). Основным строительным материалом послужили подпрямоугольные плиты и блоки, а также их обломки, скрепленные желтой глиной.

Основание башни и стены 48 прорезали золистую насыпь с находками начала первого века н. э. На уровне первого-второго ряда кладок в этом слое обнаружены фрагменты соленов, обломки амфор, в том числе - типов С-Ia и С-IIIа последней четверти I в. до н. э. -первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988]. Остатков простых гончарных кувшинов и мисок найдено немного, как и фрагментов лепной и краснолаковой посуды.

Восточное помещение форта площадью 46,56 м² ограничено стенами 60, 27, 33, 46 (рис. 8). Западное помещение площадью 36 м² образовано стенами 60/1, 46, 33/1, 50. В качестве пола в нем использовалась вымостка разрушенного комплекса 5. Вдоль западного края вымостки были вкопаны три большие плиты, примыкающие друг к другу торцами (рис. 9.1-3)¹³. Они отгораживали у стены 50 вытянутую с юга на север кормушку. Ее длина - 3,10 м, ширина 0,90 м, высота 0,50 м.

Подошвы стен комплекса находились примерно на одном уровне, за исключением контрофорса башни, который располагался на 0,30 м выше.

Внешние стены форта построены впереплет друг с другом на глине по двухлицевой однорядной двухслойной постелистой тычково-ложковой схеме из средних и мелких плит и блоков. В отдельных местах кладка напоминала иррегулярную. Фасы стены облицовывала желтая глинобитная штукатурка толщиной 0,01-0,04 м. В юго-восточном углу для перевязки рядов использованы массивные плиты. Кладки пострадали от выборок, но уцелевшие участки позволяют реконструировать их реальные размеры. Ширина стен колебалась в пределах 0,85-0,96 м при сохранившейся высоте 0,15-1,20 м (1-5 рядов кладки).

Как известно, среди круглых, квадратных и прямоугольных в плане оборонительных башен, которые раскопаны на античных поселениях Северного Причерноморья, круглые башни встречаются наиболее редко. Хотя в других областях античного мира они распространены достаточно широко [Щеглов А. Н., 1978, с. 61]. В основном круглые башни сооружались в сельской местности и обычно имели диаметр от 5 до 11 м. Время их строительства относится, как правило, к IV-III вв. до н. э. Как сообщает А. Н. Щеглов, они найдены в Мегариде, Арголиде, Лидии, на островах Скиаф, Андрос, Сифнос, Наксос, Итака, Фасос, а также на мысе Сунион в Аттике[1978, с. 61 и сл.].

В Северо-Западном Крыму круглые башни обнаружены к западу от Керкинитиды на территории земледельческой округи города (диаметром 6,2 м) [Наливкина М. А., 1952, 1953], Калос Лимене (диаметром 7,2 м) [Щеглов А. Н., 1967; 1978; Дашевская О. Д., 1969, с. 86 и сл.; Кругликова И. Т., 1986, с. 168 и сл.], на городище Тарпанчи (диаметром 7-8 м), на усадьбах наделов ближайшей округи Херсонеса [Щеглов А. Н., 1978, с. 61-63]. Некоторые из них были включены в систему хозяйственно-жилой застройки, другие находились на незастроенных, но ограниченных стенами участках.

На Боспоре такие фортификационные объекты встречаются еще реже. В Крымском Приазовье до артезианских находок были раскопаны только две круглые башни: около небольшой усадьбы “Пустынный берег” и городище Савроматий первых веков н. э.[Масленников А. А., 1998, с. 193 и сл.; с. 226, 254]¹⁴. Первая башня - одиночная и выполняла, по-видимому, сторожевые функции. Ее диаметр достигал 11 м, толщина - 0,85-0,90, высота каменного цоколя - до 1,7 м. Другая была включена в оборонительную систему городища входила угловая круглая башня диаметром 7,50. Ее высота достигала, очевидно, 8-10 м при толщине стен около 1,0 м [Масленников А. А., 1998, с. 254].

В нашем случае круглая башня и два примыкающих помещения образовывали небольшой форт, не входивший во внешнюю систему обороны и вряд ли обособленный от других построек городища. Подходящие к нему с запада стены говорят, что он входил в общую структуру планировки поселения. Этому не противоречит и его вытянутая с запада - на восток ориентация, совпадающая с направлением основных коммуникаций поселения и сооруженных вдоль них кварталов.

Башня, судя по мощному фундаменту и толщине контрофорса, имела высоту не менее 8-12 м, возвышалась над другими постройками и была важным локальным узлом обороны. С ее верхних этажей хорошо просматривались окрестности, Азовское побережье и даже мыс Казантип. Первый этаж, как во многих подобных постройках [Толстиков В. П., 1992, 46], был полуподвальным и использовался, судя по находкам, для хранения сельскохозяйственного инвентаря, вероятно, весьма ценного для земледельца.

Напомню, что это башня уже вторая на городище Артезиан. Первая была найдена на раскопе II в 1995 г. и относилась к III в. н. э. Она находилась на краю террасы в некотором отделении от хозяйственных и жилых построек южной окраины городища. Ее диаметр 7,20 м, при толщине стены - 0,75 м¹⁵. Кладку усиливал дополнительный пояс из квадров желтого ракушечника, увеличивший ее толщину до 1,20 м. Башня построена на крутом склоне, поэтому юго-западная часть фундамента заглублена на 0,70-1,30 м ниже, чем северо-восточная и была установлена на кладку старой подпорной стены. Такая конструкция обеспечивала устойчивость всего сооружения, верхняя часть которого, как показывают сырцовые развалы, выявленные ниже по склону, была сооружена из сырцового кирпича.

С запада к комплексу 6 примыкала другая постройка, равная ему по ширине и ориентированная также с запада на восток (рис. 8). По всей видимости, она существовала и разрушилась одновременно с комплексом 6. В пределы раскопа попал ее северо-восточный угол, образованный восточной стеной 51 (общей с комплексом 6) и северной стеной 50. Эти стены выполняли и подпорные функции.

В кладке стены 51 найдена во вторичном использовании массивная часть фриза дорического ордера, высеченная из плотного известняка. Она принадлежала какой-то ордерной постройке, быть может, храму [ср. Крыжицкий С. Д., 1993, с. 131 и сл.] (рис. 9.7). Фрагменты различных архитектурных деталей из привозного мраморовидного и местного известняка на городище встречались и раньше. На некоторых из них сохранились следы краски синего и красного цвета. Такие находки в любом случае уникальны для сельского поселения и могут свидетельствовать о его статусе.

Все стены построек и основание башни комплекса 6 имели выраженные следы сейсмического воздействия большой мощности - деформации в виде изгибов неправильной формы, смещение рядов кладок по вертикали и горизонтали. Вектор горизонтального смещения фундаментов совпадал с осью разрушения верхних частей стен, сооруженных из сырцовых кирпичей (рис. 8). В результате действия сейсмических толчков большой интенсивности башня приобрела неправильную яйцевидную форму¹⁶.

Слой разрушения помещений комплекса 6 сохранился плохо, так как пострадал от позднейших перекопов.

В западном помещении, на вымостке, сооруженной еще в период бытования комплекса 5, прослежен слой разрушения, мощностью 0,15-0,80 м - сырцовый развал, перемешанный с бутовым камнем, щебнем, обломками черепицы, пластами цемяночной облицовки с гематитовым покрытием, фрагментами керамики и другими находками (рис. 10.1-10)¹⁷. Внутри башни обнаружены фрагменты амфор начала первого века н. э., в том числе профильные части светлоглиняных широкогорлых амфор, типа С-Iа последней четверти I в. до н. э. - первой половины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988], обломки простых гончарных, лепных и краснолаковых сосудов, нижняя часть пирамидального грузила красной глины, фрагменты железной садовой пилы с остатками деревянной рукояти (к. о. 155/98), полностью сохранившийся железный лемех плуга (к. о. 142/98), фрагменты медных и железных гвоздей (рис. 10.11-18).

Находки железных частей (лемехов и режущих ножей) пахотных орудий довольно редки как на Боспоре, так и в других государствах Северного Причерноморья. Наиболее близкой аналогией артезианскому экземпляру (длиной: 260 мм, шириной: 44-45 мм, толщиной: 20-30 мм) является лемех, найденный на сельской усадьбе I в. до н. э. - I в. н. э. около хутора Рассвет. По мнению И. Т. Кругликовой, лемех прикреплялся к деревянному полозу рала с помощью особого крючка, который сохранился и на нашем экземпляре [1975, с. 165 и сл, рис. 76]. Такие орудия небольших размеров, по-видимому, позволяли производить неглубокую вспашку почвы [Кругликова И. Т., 1975, с. 164 и сл.].

Артезианский лемех найден in situ. Он лежал лицевой стороной на полу башни. Это обстоятельство позволяет предполагать, что в момент гибели башни рало было прислонено к стене, опираясь на железный наральник и деревянный полоз. В целом конструкцию орудия представить сложно, так как его деревянные части не сохранились. По мнению А. Н. Щеглова, внешний вид таких орудий для обработки почвы лучше всего передает бронзовая фигурка из Ареццо VI в. до н. э. [1978, с. 107]. И. Т. Кругликова реконструировала внешний вид рала с наставным железным лемехом по изображениям на пантикапейских монетах конца III-первой половины II вв. до н. э. [1975, с. 164 и сл, рис. 74].

В слое разрушения восточного помещения комплекса 6 выявлены в 1998 г. обломки желобчатых калиптеров и соленов боспорской глины, край саманной жаровни, профильные части мортариев светлой глины, обломки фрагменты светлоглиняных широкогорлых амфор, типа С-Iа и С-IIIа последней четверти I в. до н. э. - середины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988](рис. 11.1-6), небольшое число обломков простой гончарной, лепной и краснолаковой посуды (рис. 11.7-9). Кроме того найдены граффити на стенках амфор (к. о. 121, 103, 122, 90), кружок из стенки амфоры красной глины, свинцовый грузик (к. о. 97), деталь бронзового мебельного шарнира (к. о. 96), метательное ядро из песчаника (к. о. 127), фрагмент полированного топора из камня серо-зеленого цвета (к. о. 1) (рис. 11.10-18).

В переотложенном позднеантичными ямами и средневековыми перекопами слое разрушения комплекса 6 преобладали находки последней четверти I в. до н. э. - середины I в. н. э. [Внуков С. Ю., 1988], хотя иногда встречались и более поздние находки (рис. 11.19-37)¹⁸.

Опираясь на стратиграфические наблюдения и датировку находок из малопотревоженных участков слоя разрушения, гибель комплекса 6 следует относить, видимо, к первой половине-середине I в. н. э. После этого события данный участок городища запустевает. Постепенно поверх развалин откладывается золисто-серый слой с находками I-III вв. (рис. 12), мощностью около 0,20-0,40 м¹⁹, а фундаменты стен комплекса 6 частично выбираются. Этот слой значительно пострадал от перекопов, этим объясняется присутствие в слое отдельных фрагментов керамики средневекового времени.

В период II-III вв. северо-западный участок городища нивелируется, появляются новые постройки, с временем сооружения и бытования которых связан золистый серо-желтый грунт мелкослоистой структуры, мощностью 0,20-0,80 м.

Исследование слоя и строительных остатков II-III вв. н. э.

Слой II-III вв. н. э. выявлен на глубине 0,40-0,80 м. Его залегание зависело от уклона современной поверхности. Он содержал включения золистых линз и углей, прослойки щебенки и известковой крошки, мелкий бутовый камень кости животных, разновременные находки. Среди них доминировали фрагменты керамики II-III вв. н. э. Слой сохранился очень плохо, так как в значительной степени был перекопан, поэтому в нем встречались отдельные находки в VIII-IX вв. н. э. и XVII-XIX вв. С этим слоем сопряжены строительные остатки стен полуподвала 41 и 47, стена 22, жилой горизонт у стены 50-51, хозяйственные ямы). Эти объекты исследовались в предшествующие годы.

Как показали раскопки последних лет невыбранные фрагменты фундаментов (от западной стены 50, восточной 27 и, возможно, северной 60) комплекса 6 использовались во II-III вв. н. э. в качестве оснований для каких-то построек. Однако, плохая сохранность строительных остатков этого периода не позволяет понять их предназначение. В 1998 г. выявлена северная часть стены 22, длиной около 4,50 м. Ее южный фрагмент длиной 8,2 м был открыт еще в 1992 г. Полностью стена не сохранилась, от нее осталась траншея выборки, в центре которой располагался уцелевший отрезок каменной кладки длиной 2,20 м, шириной 0,89 м, высотой 0,65 м. Она была ориентирована по оси север-юг, проходила параллельно стене 27, в двух метрах западнее, и обрывалась у траншеи выборки стены 60 (рис. 8.1). Ее ширина: 0,70-0,86 м, высота: 0,20-0,70 м (один-пять вертикальных рядов камней). Стена представляла собой двухлицевую однорядную двухслойную постелистую кладку, сложенную по не всегда выдержанной тычково-ложковой системе из средних и мелких плит и блоков. В отдельных местах характер кладки был близок к иррегулярной.

Вероятно, стена 22 выполняла функции ограды двора, в котором размещались хозяйственные ямы 121, 124,126, 143, 167, 175, 176, 180, 202 (рис. 2, 14). Возле них местами сохранился жилой горизонт - слой плотно утрамбованной желто-коричневой глины, прослеженный на глубине 0,30-0,70 м от современной поверхности. На основании датировки находок из заполнения ям (рис. 15-18) можно полагать, что они были засыпаны мусорным грунтом не позднее второго-третьего веков нашей эры.

Золистое пятно ямы 121 выявлено в квадратах Л-10-11 на глубине 0,79 м от современной поверхности, выше фундаментов стен комплекса 6 (рис. 2, 14). Размеры ямы: диаметр горловины - 1,42 м, выявленная глубина -0,50. Полностью не доследована. Очевидно, она имела грушевидную в сечении форму; была заполнена сырцовым развалом средней плотности серо-желтого цвета с включениями крупных сильно окатанных и заизвесткованных обломков керамики, в основном стенок амфор, раковин мидий, известковой крошки и бутового камня. В ней обнаружены венчик коричневоглиняной амфоры н. э., профильные части амфор красной глины с широким горлом первых веков н. э., оббитое днище амфоры коричневой глины без ножки, (рис. 15.1-6); гончарный сосуд с узким сливом (к. о. 110) (рис. 15.7), фрагменты лепных крышек, горшков и мисок различных типов; горло краснолакового кувшинчика, края мисок первых веков нашей эры, граффити на стенке амфоры (к. о. 106), пращевое ядро из песчаника (к. о. 165) (рис. 15.8-13). Дата заполнения ямы - II в. н. э.

Яма 121 прорезала яму 168, от которой осталась придонная часть (1,25х1,10 м, глубиной 0,21 м), заполненная серо-желтым плотным грунтом без находок.

Зольное пятно ямы 124 (диаметром 1,61 м) обнаружено в квадратах И-10-11 около западного борта раскопа в комплексе прорезающих друг друга ямных пятен на глубине 0,58 м о современной поверхности (рис. 2, 14). Яма имела колоколовидную в разрезе форму. Размеры ее горловины: 1,61 м; сечение дна: 1,98 м, глубина:1,83 м. Нижняя часть ямы выкопана в материковом грунте, верхняя - в культурном слое. Ее заполнял серо-коричневый золистый пылеватый грунт с многочисленными фрагментами керамики, костями животных, кусочками угля, стекловидным шлаком.

В верхней части заполнения обнаружен керамический сброс, который содержал фрагмент саманной болванки для формовки черепицы, днища коричневоглиняных пифосов (рис. 16.1-3), горло и тулово от двух светлоглиняных узкогорлых амфор с профилированными ручками типа “С” II в. н. э., по Д. Б. Шелову [1978}, с граффити и дипинти на поверхности (к. о. 135, 159) (рис. 16.4-5), верхние части амфор красно-коричневой и коричневой глины, разбитые широкогорлую амфору коричневой глины, типа 85 по И. Б. Зеест, с граффити (к. о. 161), горло и днище амфоры коричневой глины (к. о. 172) (рис. 16.6-9), фрагменты тулова амфоры красно-оранжевой глины (напоминающей “мирмекийскую”) с граффити на поверхности (к. о. 163) (рис. 16.10), профиль верхней части амфоры красной глины к круглыми желобчатыми ручками неизвестного типа (рис. 16.11), гончарный кухонный плоскодонный сосуд с одной ручкой серо-коричневой глины, сильно обожженный на поверхности (к. о. 160), остатки больших лепных горшков (рис. 16.12-14). Кроме того здесь были найдены фрагменты амфор I-II вв. н. э., простых гончарных и лепных сосудов различных типов (рис. 17.1-12), профильные части краснолаковых закрытых и открытых сосудов (рис. 17.13-16), дно массивного краснолакового блюда с граффити (к. о. 133) (рис. 17.17), метательное ядро яйцевидной формы из песчаника (к. о. 187), известняковый жертвенник неправильной округлой формы, плита из ракушечника трапециевидной формы с отверстием для привязывания животных (рис. 17.18-20).

Яма 124 прорезана неглубоким котлованом, который предназначался для установки сосудов и состоял из сливающихся бортами округлых в плане и цилиндрических в разрезе ям 127/1-4, 126, 177. Диаметр их горловин: 0,80-1,15, глубина 0,10-0,27 м. Они были заполнены желтой глиной с небольшим количеством находок первых веков н. э., костями животных, раковинами мидий. Среди массового материала преобладали стенки амфор, только в яме 126 обнаружены обломки амфор, венчик и ручки светлоглиняных широкогорлых амфор типа C-Iб поздних вариантов - I-начала II в. н. э. , ножка амфоры светлой глины типа С-IIIа, по С. Ю. Внукову (рис. 18.10-12). В заполнении ямы 177 найдена часть бронзовой фибулы.

Немного восточнее ямы 124 располагалась синхронная ей яма 176 (рис. 2, 14). Она выявлена по округлому черно-серому золистому пятну диаметром 1,00х1,20 м. Размеры ее горловины: 2,02х2,00 м, сечение дна:1,89х1,90 м, глубина: 1,65 м. В древности она имела в разрезе грушевидные очертания, но в результате разрушения горловины стала почти цилиндрической формы. В зольной засыпи ямы найдены кости животных, раковины мидий фрагменты печины, часть граненого калиптера красно-коричневой глины, обломки соленов, на одном из которых остались процарапанные по свежей глине знаки (к. о. 157), горло без ручек амфоры типа 75 по И. Б. Зеест, венчики и ручки светлоглиняных широкогорлых амфор типа C-Iа-б рубежа н. э.- I-начала II в. н. э. , по С. Ю. Внукову, венчик амфоры с ворокообразным горлом, обломки простых гончарных кувшином и мисок, донце лепного горшка, несколько фрагментов краснолаковых открытых сосудов (рис. 15.27-35).

Находки и стратиграфические наблюдения позволяют предполагать, что заполнение вышеописанных ям произошло в первой половине-середине II в. н. э.

Яма 125 выявлена в квадрате Л-10 на глубине 0,81 м. Она имела горловину округлой формы диаметром 1,76 м (рис. 2, 14). Яма не доследована, поэтому ее глубина и форма в разрезе неизвестны. Верхнюю ее часть заполнял серо-коричневый рыхлый грунт с включениями раковин мидий, обломков печины, стенками амфор первых веков н. э. Дата ямы - II-III вв. н. э.

Найденная западнее в квадрате К-10 яма 143 раскопана на глубину до 1,40 м (рис. 2, 14). Дно ямы не расчищено, форма ее неизвестна. Горловина диаметром 2,00 м выявлена на глубине 0,86 м от поверхности. Яма заполнена серо-желтым грунтом с большим содержанием сырца, раковин мидий, кусками пористого шлака, находками II-III вв. н. э. В ней встречены профильные части соленов красно-коричневой глины, край мортария светлой глины, небольшое количество мелких фрагментов стенок, венчиков и ручек амфор II-III вв. н. э., венчики красноглиняных кувшинов и мисок, край лепной крышки серой глины, край серолаковой миски, донца краснолаковых открытых сосудов первых веков н. э. (рис. 15.21-26).

От ямы 167 осталась только нижняя часть диаметром 1,59 м, цилиндрической в разрезе формы (рис. 2, 14). Она обнаружена на глубине 0,79 м от поверхности. Ее размеры: диаметр горловины - 1,59 м, сечение дна - 1,62 м, глубина - 0,19 м. Она заполнена желтым слоем сырцового развала с бутовым камнем, костями животных, фрагментами керамики первых веков нашей эры. В ней найдены профиль широкогорлой коричневоглиняной амфоры II-III вв. н. э., нижняя часть плоскодонного кувшина или амфоры красно-коричневой глины, верхняя часть лепного горшка серо-черной глины (рис. 18.1-3).

От ямы 175 уцелела придонная часть цилиндрической в разрезе формы, обнаруженная в квадрате Л-11-12, на глубине 0,78 м (рис. 2, 14). Ее заполнял серо-желтый грунт с небольшим количеством маловыразительных обломков амфор первых веков нашей эры, простой гончарной керамики, лепной и краснолаковой посуды (рис.15.14-20). Преобладали стенки сосудов, профильных обломков встречено не много. Дата заполнения ямы - II-III вв. н. э.

Яма 180 обнаружена по округлому золистому пятну, размеры которого совпадают с диаметром горловины: 0,75м (рис. 2, 14). Ее глубина - 2,70 м, размеры дна - 2,70х2,80 м. Нижняя часть ямы прорезает материковые отложения желто-коричневой глины и кварцевого песка. Борта и дно ямы покрыты тонким слоем желтой глины, немного заизвесткованы. Дно ровное, с небольшим уклоном в северном направлении. Яма засыпана единовременно золистым серо-коричневым грунтом. Обломки керамики со дна ямы и толщи ее заполнения подходили друг к другу. Ямная засыпь содержала помимо керамического боя угли, фрагменты цемянки, куски шлака, обломки печины, кости овцы, лошади, крупного рогатого скота и птицы, раковины мидий. Здесь найдены саманная болванка для формовки граненых калиптеров²⁰, фрагменты соленов боспорской глины (рис. 18.7-8), профиль красноглиняной амфоры с треугольным венцом и сложнопрофилированными ручками типа 75, по И. Б. Зеест, венчики широкогорлых амфор коричневой глины типа 85, по И. Б. Зеест, желобчатые венчики амфор красной глины типа 80, профильные части светлоглиняных узкогорлых амфор типа “С-D”, по Д. Б. Шелову [1978] (рис. 18.9-19), обломки простых гончарных кувшинов, носик гуттуса серо-коричневой глины, шаровидное тулово кувшинчика красно-коричневой глины (рис. 18.20-25), несколько венчиков лепных горшков, края краснолаковых кубков и открытых краснолаковых сосудов первых веков н. э. (рис. 18.26-28), кружки из стенок амфор, заполированное орудие из трубчатой кости, часть терракотовой статуэтки с изображением складок одежды (к. о. 138), пряслице коричневой глины (к. о. 137) (рис. 18.29-34). Время засыпи ямы - первая половина -середина III в. н. э.

Яма 202, обнаруженная в кв. М-10-11, на глубине 0,62 м от поверхности, прорезает яму 167 и борт могильной ямы погребения 10 (рис. 2, 14). Диаметр ее горловины - 0,78, изучена на глубину 0,55 м, не доследована. Борта ямы заизвесткованы, расширяются книзу, поэтому можно предполагать, что она в разрезе имела грушевидную форму. Заполнена серо-желтым средней плотности грунтом с бутовым камнем, мелкими обломками керамики, среди которых можно отметить край краснолаковой миски первых веков нашей эры и венчик лепного горшка (рис. 18.35-36). Дата ямы - II-III в. н. э.

К концу III в. н. э этот участок городища запустел и был вновь освоен только в средневековое время с появлением поселения салтово-маяцкой культуры.

1.3 Исследование средневекового горизонта со строительными остатками VIII-IX вв. н. э.

На рубеже VIII-IX вв. н. э. на городище появляются постройки, остатки которых в виде круговых каменных обкладок и обширных по площадки котлованов, заполненных дерновым слоем с большим количеством щебня, исследовались в период 1989-1996 гг. Все они относились к средневековому горизонту культурного слоя и залегали непосредственно под дерном. В 1997-98 гг. открыты на северо-западном участке городища обкладка “юрты” и несколько котлованов неправильной овальной формы (рис. 2, 14).

Дугообразный фрагмент обкладки “юрты” расположен в кв. МН-10 и уходит в северный и восточный борта раскопа (рис. 14). По этой причине диаметр сооружения установить не представлялось возможным. Обкладка представляла собой иррегулярную кладку плохой сохранности, сооруженную на глине из мелких и средних бутовых камней. Поверхность кладки располагалась на глубине 0,27-0,34 м от поверхности в переотложенном перекопами коричневом сильно гумированном грунте, подошва впущена в сырцовый слой разрушения античных построек. От нее остались два каменных отрезка фундамента, разделенные траншеей выборки: северо-западный и юго-восточный. Первый длиной около 1,60 м, второй - 1,08 м. Ширина кладки - 0,40-0,60 м, высота -0,10-0,35 м. Внутреннее пространство у “юрты”, ограниченное кладкой, выбрано перекопом с материалом античного и средневекового времени.

С западной стороны к обкладке “юрты” примыкал небрежно сооруженный водосток (рис. 14). Он был направлен вниз по склону возвышенности по оси северо-восток-юго-запад. Длина водостока - около 6,00 м, ширина - 0,80-1,10 м, высота - 0,30-0,50 м. Центральная его часть выбрана. В квадратах Л-10 и М-10 от водостока осталось несколько вертикально вкопанных плит (0,78х0,54х0,15; 0,65х0,48х0,30; 0,40х0,36х0,12 м). Щели между ними промазаны желтой глиной. Внутри водосток заполнен желтым сырцовым грунтом с костями животных, мелким щебнем, редкими обломками античной керамики первых веков н. э. и отдельными стенками средневековых сосудов.

Выявленные на участке перекопы имели неправильную овальную в плане форму, покатые сильно оплывшие борта. Глубина их достигала 1,20-1,40 м, диаметр - 2,30-10-12 м. Борта котлованов настолько оплыли, что невозможно было достоверно реконструировать их форму, первоначальные размеры и предназначение. Некоторые из них, по-видимому, образовались в результате добычи камня из античных построек, другие остались от каких-то сооружений, напоминающих землянки или полуземлянки. Однако, плохая сохранность этих объектов, отсутствие полов, следов опорных столбов перекрытий, печей, жаровень и т. п. не позволяют однозначно интерпретировать их в качестве жилых, хозяйственных или иных построек [ср. Плетнева С. А., 1981, с. 68 и сл.; Винников А. З., 1984, с. 96; Афанасьев Г. Е., 1987, с. 38 и сл.].

Котлованы были заполнены темно-коричневым, почти черным сильно гумированным грунтом, на поверхности незаметно переходящим в гумус, с большим количеством бутового камня, щебня, известковой крошки, костями животных, раковинами виноградных улиток, обломками окатаной сильно заизвесткованной античной и средневековой керамики (рис. 19-20)²¹.

***

Таким образом, исследовательские работы на северо-западном участке раскопа I как бы в миниатюре показали всю историю городища Артезиан, позволили уточнить стратиграфию культурных отложений первых веков нашей эры городища Артезиан и расширили представления о характере застройки северного участка городища. Здесь были обнаружены не только строительные остатки античного и средневекового времени, но и во многом уникальное погребение эпохи бронзы.

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ И ЛИТЕРАТУРА

Астахов В. А., 1995. Центральная власть и города в позднеантичном Боспоре // Проблемы социальной истории Европы: от античности до нового времени. Брянск.

Афанасьев Г. Е., 1987. Население лесостепной зоны бассейна Среднего Дона в VIII-X вв. //Археологические открытия на новостройках. Вып. 2. М.

Афанасьева Т. В., Василенко В. И., Терешина Т. В., Шеремет Б. В., 1979. Почвы СССР.

Башкирова А. С., 1948. Антисейсмизм древней архитектуры. Т. IV. Юг СССР. Уч. зап. Калининского Гос. Пед. Института. Т. XIV. Вып. 2.

Винников А. З., 1984. Жилые и хозяйственные постройки Маяцкого селища // Маяцкое городище. М.

Винокуров Н. И., 1992, 1994-1997. Отчеты Артезианской археологической экспедиции за 1994-1997 гг.//Архив КФ ИА РАН. Симферополь.

Винокуров Н. И., 1998. Археологические памятники урочища Артезиан в Крымском Приазовье. М.

Внуков С. Ю.,1988. Широкогорлые светлоглиняные амфоры Северо-Западного Крыма // СА. N 3.

Дашевская О. Д., 1969. Античная башня на городище Беляус // КСИА. Вып. 116;

Горончаровский В. А., 1987. Исследование городища и некрополя Илурата // АО 1985 г.

Емец И. А., Масленников А. А., 1991. Культовые захоронения животных на позднеантичных поселениях Европейского Боспора // Реконструкция древних верований. Спб.

Зеест И. Б., 1960. Керамическая тара Боспора. МИА, 83.

Каменецкий И. С., 1986. Код описания погребального обряда (часть вторая) //Археологические открытия на новостройках. Вып. 1. М.

Книпович Т. Н., 1952. Краснолаковая керамика первых веков н. э. из раскопок Боспорской экспедиции 1935-1940 гг. // МИА. № 25.

Корпусова В. Н., 1983. Некрополь Золотое. Киев.

Корпусова В. Н., Орлов Р. С., 1978. Могильник VI-IV вв. до н. э. на Керченском полуострове // Археологiя. № 28.

Кругликова И. Т., 1975. Сельское хозяйство Боспора. М.

Кругликова И. Т., 1986. Башни на сельскохозяйственных усадьбах Гераклейского полуострова // Проблемы античной культуры.

Кругликова И. Т., 1998. Поселение у деревни Ново-Отрадное // Древности Боспора. Т. 1.

Крыжицкий С. Д., 1993. Архитектура античных государств Северного Причерноморья. Киев.

Масленников А. А., 1998. Эллинская хора на краю Ойкумены (Сельская территория европейского Боспора в античную эпоху). М.

Наливкина М. А., 1952. Основные итоги работ Евпаторийского отряда // КСИИМК. Вып. 45.

Наливкина М. А., 1953. Раскопки в Евпатории // КСИИМК. Вып. 51.

Плетнева С. А., 1981. Салтово-маяцкая культура // Степи Евразии в эпоху средневековья // Археология СССР. М.

Толстиков В. П., 1992. Неизвестные страницы истории Боспорского царства // Археология и история Боспора // Сообщения ГМИИ им. А. С. Пушкина. Вып. 10.

Фролова Н. А., Савостина Е. А., 1998. Находки под стенами боспорской усадьбы: клад или строительная жертва // РА.

Хазанов А. М., 1971. Очерки военного дела сарматов. М.

Шелов Д. Б., 1972, Танаис и Нижний Дон в первые века нашей эры. М.

Шелов Д. Б., 1978. Узкогорлые светлоглиняные амфоры первых веков н. э. Классификация и хронология // КСИА. Вып. 156.

Щеглов А. Н., 1978. Северо-западный Крым в античную эпоху. Л.

Шургая И. Г., 1986. Аграрная магия в Илурате//Проблемы античной культуры. М.

Якобсон А. Л., 1979. Керамика и керамическое производство средневековой Таврики. М-Л.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ААЭ ЦРТДЮ и КФ ИА НАНУ – Артезианская археологическая экспедиция Центра развития творчества детей и юношества им. А. Косарева и Крымского филиала Национальной академии наук Украины.

Арт-1- винодельня городища Артезиан.

АО - археологические открытия ИА АН СССР.

ВКАЭ - Восточно-Крымская археологическая экспедиция ИА РАН.

ГМИИ - Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина

к. о. - коллекционная опись.

кв. - квадрат.

КСИА - Краткие сообщения Института археологии.

КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры.

МИА – Материалы и исследования по археологии СССР.

п. о. - полевая опись.

пом. - помещение.

прк. - перекоп.

РА - Российская археология.

СА - Советская археология.

ст. - стена.

ТВ - траншея выборки.

я. п. - ямное пятно.

Список иллюстраций.

Рис. 1. Условный план-схема городища Артезиан с указанием раскопов I-II.

Рис. 2. План строительных остатков северо-западной прирезки раскопа I.

Рис. 3. План и разрезы погребения 10.

Рис. 4. План строительных остатков северо-западной прирезки.

Рис. 5.1-17. Материал из золистой насыпи террасы под строительными остатками комплекса 5 начала первого века н. э.

Рис. 6. План строительных остатков раскопа рубежа н. э. - начала первого века н. э.

Рис. 7. Материал из заполнения ям 101-106 начала I в. н. э.

Рис. 8. План-реконструкция комплекса 6 первой половины I в. н. э.

Рис. 9-11. Материал из слоя разрушения комплекса 6.

Рис. 12-13. Материал из слоя запустения комплекса 6.

Рис. 14. Разрезы и сводный план ям II-III вв. н. э., средневековых перекопов северо-западной прирезки.

Рис. 15-18. Материал из заполнения ям II-III вв. н. э. (121, 124,126, 143, 167, 175, 176, 180, 202).

Рис. 19-20. Материал из заполнения средневековых перекопов.