Н.И. Винокуров (МПГУ)

С.В. Дробышевский (МГУ)

(по материалам раскопок некрополя и городища Артезиан)

Грунтовый некрополь Артезиан, расположенный на Керченском полуострове Крыма, к северо-востоку от одноименного городища¹, планомерно исследуется с 2000 г. За четыре полевых сезона некрополь изучен на площади около трех тысяч м². При этом раскопано около 173 погребальных объекта, включая семь монументальных каменных склепов. Обнаруженные погребения датируются I в. до н.э. – II-началом III вв. н.э. Следует отметить, что некрополь подвергался тотальному ограблению, по крайней мере, трижды: в III-IV вв., VIII-IX вв. и последние пять-шесть лет. Особенно значительный урон памятнику нанесла деятельность современных мародеров: некрополь к настоящему времени практически полностью уничтожен на площади более 9 га.

Поверхность некрополя неровная, нарушена грабительскими ямами и отвалами, образовавшими хаотичные нагромождения грунта между шурфами мародеров. Выбросы из грабительских шурфов образовали поверх современной почвы насыпь мощностью до 1,4-1,8 м и совершенно скрыли реальный рельеф местности. В насыпи содержатся в большом количестве обломки человеческих костей и костей животных, фрагменты плитовых перекрытий могил, целые и фрагментированные находки из разрушенных погребений и тризн.

Во время проведения раскопочных работ ранее было установлено, что некрополь занял территорию селища, время бытования которого находится в хронологическом диапазоне от середины – третьей четверти IV в. до н.э. до 320-260/220 вв. до н.э.² Культурный слой селища в ходе устроения могильника был срезан и переотложен в древности, сохранились только впущенные в материковый грунт нижние части хозяйственных ям и котлованы полуземлянок IV-III вв. до н.э., заполненные гумусом и серым плотным золистым с грунтом с фрагментами эллинистической керамики и костями животных, а также отдельные участки культурного слоя незначительной мощности, в котором встречались фрагменты обожженной глиняной облицовки жилищ с отпечатками стеблей камыша.

Планиметрия некрополя. Благодаря исследованию некрополя широкими площадями удалось археологически зафиксировать древнюю планировку различных его участков, разделенных грунтовыми дорогами и дренажными канавами. Достоверно установлено, что микрорельеф местности, древние коммуникации и дренажи определяли особенности локальной планиметрии некрополя, расположение и отчасти ориентировку погребальных сооружений. Удалось выделить три участка некрополя: северный, центральный и южный. Раскопки затрагивали только центральный участок.

Северный участок ограничен двумя грунтовыми дорогами. Северная из них, условно обозначенная как "Золотое – Багерово-Северное", следовала по южному склону северной балки. Расположенная южнее дорога "Артезиан – Багерово-Северное", отходила от городища по направлению на северо-восток, через некрополь, мимо кургана в сторону городищ Багерово-Северное и Зенонова Херсонеса.

Южный участок некрополя занимал пространство между грунтовой дорогой "Артезиан – Пантикапей", ориентированной на юго-восток, в сторону Пантикапея и северным склоном южной балки.

Центральный участок располагался между северным и южным участками некрополя, его границами с севера была дорога "Артезиан – Багерово-Северное", с юга – дорога "Артезиан – Пантикапей".

Центральный участок разделяла надвое дренажная траншея, вытянутая с запада на восток. Она вскрыта на южном участке раскопа 1-2, севернее склепа 6, на протяжении 15 м. Важно указать, что траншея не прорезала ни одно захоронение. Погребальные комплексы отстояли от нее на нескольких метров. Ширина траншеи – 2,70-3,20 м, глубина – 0,30-0,38 м. В разрезе она имела линзовидную форму и была выкопана в материковой желтой глине. Ее заполнял гумусированый коричнево-серый грунт, перекрытый тонкой микропрослойкой отеса (толщиной 0,02-0,04 м), отложившегося во время строительства расположенного южнее каменного склепа 5 (погребения 92).

Возможно, траншея осталась от древнего (эллинистического?) аграрного размежевания плодородной равнины, простиравшейся к востоку от городища Артезиан. На рубеже нашей эры заплывшая гумусом траншея выполняла роль "естественного" рубежа, разделявшего северную и южную зоны центрального участка некрополя.

На севере центрального участка погребальные сооружения, включая склепы, следовали вдоль южного склона дороги Артезиан-Багерово-Северное. Склепы и большинство грунтовых могил были вытянуты с ЮЗ на СВ. На отдельных, особо крутых откосах дороги выявлены остатки каменной изгороди. Подошва камней заглублена в материковую глину на 0,12-0,25 м. Возможно, они укрепляли основание тына или забора, но ямок от столбовых опор не зафиксировано.

В целом некрополь имел четко выраженную линейную планировку с ориентацией могил по осям ЮЮЗ-ССВ, ССЗ-ЮЮВ, изредка встречались детские могилы, ориентированные четко по осям З-В или С-Ю.

Стратиграфия почвенных напластований грунтового могильника на непотревоженных перекопами участках не отличалась сложностью: за поверхностным тонким слоем гумуса толщиной 0,05-0,12 м (горизонта "А" современного почвообразовательного процесса), следовал темно-коричневый слой крымского чернозема (горизонта "В") мощностью 0,20-0,34 м. На отдельных участках некрополя этот слой замещался золистым средней плотности переотложенным грунтом серо-коричневого, иногда серого цвета, формирование которого следует относить к периоду бытования эллинистического селища. Слой горизонта "В" постепенно переходил в желто-коричневый глинистый грунт, очень плотный (горизонта "С"), содержащий значительное количество известковых и меловых включений. В этом грунте, часто называемом "глиной-белоглазкой", достаточно четко фиксировались контуры могильных ям, засыпанных более светлым щебенистым грунтом или желто-коричневым грунтом.

На большей площади некрополя правильность чередования слоев значительно нарушена в ходе древних земляных работ, связанных с устройством могильных сооружений, а также средневековыми и современными грабительскими шурфами, траншеями и другими перекопами. Значительный ущерб некрополю нанесла многолетняя распашка почвы под посевы зерновых. Ограбленные могилы, ямы и котлованы грабительских перекопов, глубоко (до 3-4 м) прорезавшие материковый грунт, заполнены переотложенным темно-коричневым гумусированым грунтом с большим количеством бутового и обработанного камня. Горизонты "А" и "В" оказались наиболее потревоженными перекопами. По этой причине не удалось выявить ни в одном случае древний почвенный горизонт античного времени, с которого совершались захоронения.

В переотложенных почвенном и подпочвенном горизонтах ("А" и "В") часто встречались обломки человеческих костей и костей животных, остатки керамики античного и средневекового времени, отдельные предметы и их фрагменты из разрушенных ям и полуземлянок IV-III вв., погребений и тризн первого века до н.э. – первых веков н.э. Наиболее ранние античные находки: фрагменты амфор Фасоса, Хиоса, Синопы, Гераклеи, Родоса, Колхиды и других центров производства, клейма на стенках амфор гераклейского производства, на ручках фасосских и синопских амфор³, профиль чернолакового рыбного блюда) относятся к IV-III вв. до н.э. Подавляющее количество находок (более 95%) принадлежали обломкам керамики первых веков н.э.

Среди погребальных сооружений некрополя преобладали прямоугольные грунтовые могилы (иногда с округленными углами) с заплечиками для установки каменного перекрытия из одной-четырех каменных плит. Изредка встречались могилы с подбоем (№ 100, 101, 112 и др.), в целом не характерные для некрополя.

Плиты перекрытий из белого известняка и желтого ракушечника хорошо подобраны, имели обычно грубо околотую поверхность, но встречались и гладко отесаные прямоугольные плиты. Для лучшего прилегания плиты подтесывались на месте. При подгонке к заплечикам они стесывались по внутреннему краю, в результате оставались русты, обращенные внутрь могил. Уникальным явлением следует признать наличие в каменных перекрытиях могил плит с изображениями на лицевой стороне. В могиле 78 (2002 г.) центральная плита имела глубоко врезанный тамгообразный знак в виде трезубца, а в могиле 42 (2002 г.) на плите было высечено едва читаемое изображение ритона. В перекрытии могилы 134 (2003 г.) обнаружена плита с круглым отверстием (для совершения возлияний?), рядом с которым на лицевой поверхности плиты глубоко врезан тамгообразный знак . В погребении 146 на западной плите вырезано с северной стороны изображение креста, а выше него – контур антропоморфного изображения.

Могилы с захоронениями взрослых были довольно глубокие (до 2-3,5 м от современной поверхности). Они выкопаны в основном в материковом грунте – плотной желтой "глине-белоглазке". Детские могилы менее заглублены, их заклад нередко фиксировался под почвенным горизонтом, на глубине 0,40-0,60 м. Плитовые захоронения содержали один, реже – от двух до семи костяков. Сохранность костей в целом из-за особенностей химического состава почвы и потревоженности погребений очень плохая.

Особенности погребального обряда некрополя городища Артезиан.

В непотревоженных грабителями могилах преобладало трупоположение на спине, с вытянутыми вдоль корпуса руками и прямыми ногами. Иногда ноги покойных перекрещивались. Стоит отметить выбивающееся из общего ряда погребение 39 (2001 г.), совершенное в позе "адорации" – на правом боку, с подогнутыми ногами, руки согнуты в локтях, пальцы рук, сложенные "в замок", находились перед грудью.

Каменные склепы, родовые усыпальницы элиты поселения, имели дромос и прямоугольную в плане погребальную камеру. Конструкция стен склепов и находки клиновидных камней в заполнении предполагают наличие купольного перекрытия, высотой от пола камеры не менее 2,2-2,6 м. Вероятно, склепы были перекрыты курганными насыпями. Они были хорошо заметны на поверхности, что обусловило ограбление склепов еще в античное время и частичную выборку их стен.

Захоронения совершались как в саркофагах, гробах и на погребальных ложах, так и без них. В нескольких погребениях открыты десятки гипсовых налепов, раскрашенных черной, синей и розовой красками, с изображением круговых розеток, торса Деметры, Коры, головы Медузы-Горгоны, букрания – головы быка – ипостаси Диониса. В инвентаре непотревоженных погребений встречались наборы краснолаковой посуды, включавшие в себя краснолаковые блюда, миски на круговом поддоне с клеймом planta pedis на внутренней поверхности, иногда в обрамлении одного-трех кругов косых насечек, краснолаковые и стеклянные кувшинчики, стеклянные унгвентарии. Для женских и детских погребений типичны наборы бус, бронзовые браслеты, серьги, колечки, остатки благовоний, косметических средств и опиума в деревянных шкатулках, для мужских – кинжалы, мечи, наконечники стрел, металлические детали одежды и экипировки.

Среди прочих захоронений исследованы погребения собак и лошадей, совершенные в овальных ямах неправильной формы. Лошади погребены с железными псалиями и пряжками, входившими в состав уздечного набора и упряжи.

В целом погребальный обряд некрополя Артезиан, сочетавший элементы преимущественно греческого и отчасти варварского происхождения, сходен с синхронными боспорскими могильниками, открытыми в Крымском Приазовье, например, в районе современных поселков Ново-Отрадное и Золотое. Полиэтническое происхождение местного населения при сходстве материальной культуры вряд ли вызывает сомнение. В этой связи стоит упомянуть находку надгробной стелы кавалеристов: Состибия, сына Диониса, и двух его сыновей – Дисака и Падафа, открытой во вторичном использовании на некрополе городища Артезиан в перекрытии могилы I-II вв. н.э. (Винокуров, 2001, с.16 и сл.). Из упомянутых на стеле имен лишь одно является действительно греческим.

По этой причине весьма интересны найденные в артезианских погребениях человеческие останки с прижизненно деформированными черепами, которые в научной литературе традиционно связываются с носителями негреческого происхождения. К сожалению, плохая сохранность антропологических материалов не позволяет достоверно определить наличие или отсутствие искусственной деформации на всех черепах. Однако, в ряде случаев ее признаки выявляются достаточно отчетливо.

В антропологических материалах 2003 г.⁴ (среди обследованных 132 индивидов) выявлено как минимум 13 случаев искусственной деформации черепа: в погребении 91 (склеп №5) (у двух или трёх ? из 8-9 индивидов), погребении 92 (склеп №6) (у ? 25-35 лет, двух ? старше 45 лет и одного взрослого неопределенного пола, вероятно ?, из 13-15 индивидов); в погребениях №№100 (? 25-30 лет), 112 (? 35-45 лет), 122 (? 25-35 лет), 126 (у трёх взрослых ? и одного подростка из 8 индивидов). Существенно, что у индивида из погребения 112 и одного индивида из погребения 126 наблюдается редкая вариация – горизонтальный шов скуловой кости, что с большой степенью вероятности указывает на их близкое родство. Кроме того, в нескольких случаях можно констатировать отсутствие деформации свода: в погребении 127 (? старше 50 лет) и в склепе №5 (у 1 ?). Приведенным списком полностью исчерпываются все случаи, в которых можно было достоверно определить наличие или отсутствие искусственной деформации. Разберем их по порядку.

Описание погребений с захоронениями индивидов с деформированными черепами.

Погребение 91 (каменный склеп 5). Участок 1-2. Юг.

На глубине 0,48-0,56 м от современной поверхности найден в южных квадратах раскопа 1-2, однокамерный каменный склеп 5 – погребение 91. Он представлял собой монументальное строение из трех частей: вытянутого дромоса, прямоугольной погребальной камеры и прямоугольной камеры – "костницы", вытянутых в одну линию по оси ЮЮЗ-ССВ. Расположение склепа отличалось от ориентировки большинства гробниц, открытых на центральном участке некрополя.

Дромос с грунтовым полом ступенек не имел, спуск в него оформлен в виде довольно пологого понижения. Длина дромоса – 3,04 м, ширина – 1,20 м (у входа в камеру) – 1,24 м, высота – 0,36 м (у входа) – 0,75м (у камеры). В плане он имел трапециевидную форму.

Борта дромоса облицованы прямоугольными плитами и блоками, установленными на ребро без использования вяжущего раствора, насухо. Восточный борт каменной облицовки дромоса сохранился в длину на 2,72 м, в высоту (от пола два вертикальных ряда плит) – 0,76 м; западный борт уцелел в длину на 2,76 м, в высоту – до 0,76 м (на два-три ряда плит).

Погребальная камера склепа размером 3,18/3,20х2,80/2,88 м, глубиной 1,12-1,20 м, имела площадь около 8,9-9,22 м² (рис. 89-93). Для ее сооружения в материковом грунте выкопан котлован длиной 4,48 м, шириной 4,2 м. Дно котлована – выровненная материковая глина. Поверх нее располагался тонкий слой утоптанного темно-коричневого грунта толщиной 3-9 мм.

Каменная облицовка котлована представляла собой однолицевую однорядную однослойную постелистую кладку из больших квадров белого и серого известняка. Углы сложены встык. Сохранились два вертикальных ряда кладки высотой до 1,12-1,20 м. Между собой камни притесаны плотно – "по красному", насухо.

Внутри стены склепа покрыты очень плотной известковой штукатуркой бело-серого цвета. Однако, следы побелки и раскраски на ней не сохранились.

В южной стене погребальной камеры сделан проход в дромос, оформленный квадрами. Ширина его – 0,68 м, высота ступени – 0,44 м, общая высота – не менее 1,08 м.

Со стороны дромоса проход закрывала поставленная на ребро известняковая плита неправильной трапециевидной формы (0,96х0,96х0,24 м), зафиксированная со стороны дромоса "пяточным" камнем (0,48х0,32х0,52 м).

С северной стороны к погребальной камере была пристроена прямоугольная камера – "костница", размером 2,08х1,44/1,48 м, сооруженная как и стены склепа из квадров. Высота бортов, сохранившихся на два вертикальных ряда, – 0,96-1,08 м. Для сообщения камеры и "костницы" в северном борту погребальной камеры был прорезан проход шириной 0,74 м. Проем был оформлен деревянной рамой, пазы для нее прослежены с внутренней стороны "костницы". Сечение балок рамы восстанавливается по пазам – 0,12/0,14 м.

В единственном квадре, сохранившемся от третьего ряда кладки погребальной камеры, в северо-западном углу погребальной камеры, обнаружен крестообразный вырез для засова, которым запиралась дверь "костницы".

Внутренняя поверхность стен "костницы" облицована тем же серо-белым плотным известковым раствором, как и в погребальной камере. Полом ее служила выровненная материковая глина, расположенная на 0,80-0,83 м выше пола погребальной камеры. Таким образом, второй ряд бортов "костницы" возвышался над дном склепа на 1,85-1,89 м.

Склеп был перекрыт курганной насыпью, сложенной из культурных напластований селища V-III в. до н.э. и гумусных прослоек. Насыпь в первоначальном виде не сохранилась, так как была срыта при ограблении склепа и последующей разборки его стен до нижних рядов. Этот грунт насыщен разновременным материалом с заметным преобладанием эллинистических находок, в основном состоял из обломков амфор.

Со склепом были связаны открытые к северу от него детское погребение 93 и захоронение лошади 94, вероятно, также перекрытых насыпью кургана. Каменное подкурганное перекрытие склепа не сохранилось, частично камни свода обвалились внутрь погребальной камеры, где и были найдены, но большая часть их выбрана в древности. Перекрытие "костницы" было разобрано полностью, внутри нее камней практически не было.

Дромос, погребальную камеру и "костницу" заполнял желто-коричневый глинистый грунт с большим количеством щебня и битого камня, у дна – более темный, плотный, насыщенный продуктами распада органических веществ.

В засыпи дромоса обнаружены бутовый камень, отдельные кости животных, стенки амфор и простой гончарной керамики, ручка амфоры красной глины первых веков нашей эры, часть донца краснолакового открытого сосуда.

Заполнение погребальной камеры и "костницы" нарушено многочисленными перекопами. В "костнице" находок не было, за исключением фрагментов костей нескольких взрослых индивидов. В погребальной камере большая часть находок сильно фрагментирована, особенно пострадал антропологический материал.

В темно-коричневом и желто-коричневом заполнении погребальной камеры (с большим содержанием затеков гумуса) обломки костей и находок концентрировались у западного и восточного бортов склепа. Многие кости были придавлены камнями полуциркульного свода, обломками и целыми квадрами стен. Несмотря на значительную измельченность костей, достоверно установлено, что в склепе было захоронено не менее восьми взрослых человек: мужчин, женщин, детей. Многие из костей очень массивны, прежде всего, это касается костей свода черепа. Правда, точное количество покойных, их ориентацию, особенности погребального обряда восстановить было невозможно.

Ограбление склепа привело к уничтожению сопровождающего погребения инвентаря. Целые вещи и наиболее крупные фрагменты артефактов найдены на уровне нижнего ряда кладки и у пола склепа. Из находок здесь встречены: массивный край мортария коричневой глины, часть дна пифоса красно-коричневой глины, край лутерия синопского производства, венчик амфоры гераклейского производства, венчик узкогорлой светлоглиняной амфоры типа А1 рубежа нашей эры, венчик широкогорлой амфоры светлой глины типа С-Ia, ручки эллинистических амфор и амфор первых веков нашей эры, венчик простого гончарного кувшина красно-коричневой глины, профильные части закрытых и открытых красно- и сероглияных сосудов, обломки краснолаковых мисок I-II вв. Нередко обломки керамики с пола погребальной камеры и толщи заполнения подходили друг другу. Здесь также найдены кусочки румян малинового и розового цвета, фрагменты разрозненных бусин, малопонятные обломки бронзовых и железных предметов, коррозированные части от нескольких железных ножей и кинжала.

Заполнение погребальной камеры перемешано перекопами, поэтому нельзя утверждать, что материал, найденный при исследовании склепа, синхронен времени его бытования, так как не исключено попадание более поздних находок.

Датировка погребений склепа 5 находится в хронологическом диапазоне от I в до н.э. по II в. н.э.

Погребение 92 (каменный склеп 6). Участок 7.

Однокамерный каменный склеп с дромосом – погребение 92 – найден на глубине 0,73 м от современной поверхности по северной каменной стене дромоса, вскрытой грабительским перекопом.

Склеп представлял собой монументальное строение, состоящее из дромоса средней длины и прямоугольной погребальной камеры, ориентированных по линии ЮЗ-СВ. Расположение склепа соответствовало планировке ряда гробниц, открытых в центральном районе некрополя.

Длина дромоса – 2,72 м, ширина – 1,56 м, высота – 1,44 м. В плане он имел подпрямоугольную форму. Дромос ступенек не имел. Возможно, на входе в дромос, оформленном в виде резкого понижения, в древности была установлена деревянная лестница. Не случайно борта дромоса сложены уступами, отмечавшими подрезки грунта под лестничный марш из трех-четырех ступеней шириной 0,16, 0,20 и 0,40 м. Пол перед камерой на площади около 2,18 м² вымощен тремя большими известняковыми плитами (1,2х1,16 м).

Борта дромоса облицованы однолицевой постелистой кладкой, сложенной из подпрямоугольных квадров, блоков и плит, установленных без использования вяжущего раствора, насухо. Притеска камней по месту очень плотная, качество обработки поверхности высокое. Блоки дромоса толщиной 0,48/0,72 м сложены в стык с западным бортом погребальной камеры. Борта дромоса сохранились плохо – остался нижний ряд каменной облицовки высотой 0,51-0,52 м.

Погребальная камера склепа размером 4,56/4,66х2,96/3,16 м, глубиной не менее 1,38-1,42 м, имела площадь около 14,11 м². Дно котлована – выровненная материковая глина. Поверх нее на глубине 2,06 м от поверхности, на 0,30-0,33 м (на один локоть) ниже поверхности вымостки дромоса, располагался тонкий слой плотно утоптанного темно-серого грунта толщиной 1-3 сантиметра, связанный с временем эксплуатации склепа.

Борта дромоса представляли собой однолицевую однорядную однослойную постелистую кладку, сложенную преимущественно из больших квадров белого известняка. В редких случаях в промежутках между квадрами фиксировались плиты и блоки. Углы сложены в основном встык. Только в северо-западном углу склепа второй вертикальный ряд сложен впереплет за счет квадра, положенного в основание угла. Ряды выровнены по горизонтали. Сохранились два-три вертикальных ряда кладки высотой около 1,28 м. По всей видимости, не сохранились еще два или три вертикальных ряда кладки. Таким образом, высота бортов могла достигать 2,20-2,60 м.

Между собой камни в кладке бортов притесаны плотно – "по красному", насухо. На горизонтальных поверхностях квадров остались небольшие выемки неправильной четырехугольной формы – места закрепления крюков подъемных устройств во время строительства склепа.

Обработка внешней поверхности погребальной камеры очень хорошая. Стены склепа оштукатурены в один слой мелкозернистым белым агломератовым раствором на основе извести и морского песка, общей толщиной 2-4 мм. На поверхности облицовки роспись не сохранилась. Уровень пола склепа маркирован небольшими закраинами на камнях нижнего ряда. Закраины не были стесаны при подготовке стенок склепа к покрытию штукатуркой, так как уже были перекрыты натоптанным слоем грунта. По этой причине они выступали внутрь склепа на 1-2 см, а вверху немного заплыли раствором.

В северной, восточной и южной стенах склепа имелись прямоугольные ниши, высеченные в квадрах третьего ряда. Ниши в северной и южной стенах склепа располагались строго напротив друг друга, а выемка в восточной стене – по средней линии склепа, напротив входа. Вероятно, они предназначались для светильников. Верхняя часть их не сохранилась, так как камни вышележащих четвертого и пятого ярусов кладки выбраны при хищнической разборке стен склепа. В северной стене от нижней части ниши остался только небольшой фрагмент основания.

В северо-западном углу склепа раскопана небольшая поземная "костница" (0,72х0,52х0,40 м), сложенная из плит и блоков ниже уровня пола камеры. Она имела прямоугольную в сечении и в плане форму. Сверху "костницу" перекрывала прямоугольная плита (0,84х0,60х0,12). Плита установлена на несколько сантиметров выше уровня пола. По ее центру аккуратно прорезано круглое отверстие диаметром 0,20 м. Грабители проломили плиту, немного ее сдвинули, расширяя входное отверстие. Внутри "костницу" заполнял рыхлый серо-желтый грунт с известковой крошкой, золой, угольками и стенками краснолаковой посуды первых веков нашей эры. В заполнении открыты разрозненные кости нескольких взрослых человек (обломки черепов, длинных и тазовых костей, ребер).

В южной половине склепа в полу погребальной камеры расчищены выборки прямоугольной формы, глубиной 0,07-0,12 м, предназначенные, скорее всего, для вертикальных стоек лежанок. Выборки от бортов склепа отстояли на 0,90-1,05 м, как раз на ширину лежанок.

Проход из дромоса в погребальную камеру сделан в западной стене склепа. Ширина прохода, оформленного квадрами – 0,84 м. В действительности, проход был уже, так как дверной проем уменьшала деревянная рама, собранная из брусков сечением 0,10-0,12 м. Размерам балок соответствовали пазы, прорезанные в торцах квадров. Закладная плита прямоугольной формы (1,28х0,64х0,26 м), обнаруженная в дромосе, сохранилась наполовину. Она была отвалена от входа и при раскопках обнаружена на боковом ребре. В верхней части плиты, по всей ее длине, зафиксирован продольный распил шириной 3-4 см – результат распиловки камня, когда склеп разбирался на строительный материал.

Пороговый квадр возвышался над уровнем вымостки дромоса на 0,02 см, а над полом погребальной камеры склепа – на 0,24 м.

Склеп ограблен в древности. Захоронения в нем были полностью уничтожены, кости десятков погребенных значительно фрагментированы. Точное количество покойных, их ориентировку, особенности погребального обряда восстановить было невозможно, но по подсчетам их было не менее 13-15 человек.

Дромос и погребальную камеру заполнял желто-коричневый глинистый грунт с большим количеством щебня и битого камня. В засыпи дромоса обнаружены стенки и профильные части античных амфор и краснолаковой керамики.

Заполнение погребальной камеры значительно перемешано многочисленными грабительскими перекопами. Придонные слои (особенно по углам и вдоль бортов склепа) были насыщены целыми и фрагментированными человеческими костями, обломками керамики, деревянным тленом от досок саркофагов, углями, бутовым и обработанным камнем, среди которого обнаружены несколько сброшенных со стен квадров и клиновидных камней от арочного свода. В заполнении найдены отдельные кости животных – остатки заупокойной трапезы.

Находки из заполнения сильно фрагментированы. Обломков керамики относительно немного, в среднем преобладали стенки амфор и краснолаковой посуды. Из профильных фрагментов стоит отметить ручки амфор первых веков нашей эры, горло с отбитым венцом амфоры светлой глины типа "В", ножку светлой глины, дно амфоры коричневой глины, донце гончарного кувшина коричневой глины, профильные части лепных горшков грубой серой глины, археологически целый большой лепной горшок реповидной формы черно-серой грубой глины, край венчика и плечи которого украшены пальцевыми вдавлениями (к.о. 104); обломки стенок и профильных частей краснолаковой открытой керамики. Интересны профиль краснолаковой тарелки с круговыми насечками на дне и граффити на внешней поверхности дна (к.о. 19) и профиль простой гончарной миски светлой глины с остатками граффити на внутренней поверхности (п.о. 284). Кроме того, здесь встречены фрагменты двух тонкостенных открытых сосудов – фиал или мисок из светло-голубого прозрачного стекла, профильные части и стенки кувшина из зеленоватого стекла, раздавленные унгвентарии. Один из них высотой 118 мм изготовлен из бесцветного прозрачного стекла.

От женских и детских украшений остались разрозненные сильно поврежденные бусины различных типов из стекла, стеклопасты, сердолика, янтаря и гагата. В погребальной камере найдены серебристо-голубые стеклянные небольшие бусины округлой формы, подпрямоугольные сердоликовые бусины со срезанными гранями с дополнительными отверстиями по граням, округлая пастовая бусина среднего размера, пастовая бусина в виде длинной трубочки, большая округлая пастовая бусина, темно-серая с зеленовато-бежевыми прожилками (к.о. 33), округлая вставка из темно-синего глухого стекла размером 7х6 мм (п.о. 321), а также – околотая бусина бочонковидной формы с вставкой из золотой фольги (к.о. 69), большая округлая бусина из прозрачного белого полудрагоценного камня, бусина-трубочка из янтаря, подквадратная уплощённая бусина из сердолика, две округлые сердоликовые бусины, округлая темная стеклопастовая бусина, вытянутая стеклянная бусина с вставкой из золотой фольги (к.о. 66).

В придонном слое встречены части острия железного меча или кинжала, обломки сильно коррозированных железных ножей, деревянная накладка ручки ножа шириной около 20 мм, фрагмент верхней части оселка из серого мелкозернистого камня с отверстием для подвешивания (к.о. 83), обломки постаментов и торсов нескольких терракотовых фигурок красной глины плохой сохранности (п.о. 333-335), целые и фрагментированные железные гвозди. О былом богатстве погребального инвентаря свидетельствуют массивный перстень из серебра с приемником для вставки овальной или четырехугольной формы (к.о. 30), боченковидная золотая пронизь изящной работы (к.о. 34), гемма овальной формы из сердолика красно-коричневого цвета с глубоко прорезанным изображением богини Афины, в шлеме, опирающейся на копье, с масличной ветвью в левой руке (к.о. 67), гофрированная пронизь-трубочка из тонкого листового золота (к.о. 68), небольшой фрагмент золотой фольги от листика погребального венка (к.о. 70), треугольная нашивная пластина с тремя отверстиями по углам и штампованным орнаментом в виде "ложной зерни" из тонкой листовой золотой фольги (к.о. 72). Здесь также были обнаружены петли и мелкие фрагменты бронзовых пластин от нескольких деревянных шкатулок (п.о. 564-565), обломки бронзовых фибул (п.о. 566), бронзовая заколка или игла длиной 109 мм с "ложечкой" в верхней части (п.о. 563), небольшая бронзовая ременная пряжка без язычка, с основанием для крепления к ремню на клепках (к.о. 65).

Датировка находок из склепа – I-II вв. Вполне допустимо, что материал, найденный при исследовании склепа, не синхронен времени его сооружения. Нельзя исключить вторичное использование склепа и засыпку его грунтом с более поздними находками.

Погребение 100 (раскоп 9).

В северо-западном углу раскопа 9 в материковом слое желтой глины – горизонте С обнаружено погребение 100, расположенное на глубине 0,71-0,88 м от поверхности. Тип погребального сооружения – подбойная могила с каменным закладом.

Входной колодец овальной в плане формы прорезал до материкового грунта котлован землянки (яму 15) IV в до н.э. Размер колодца: сечение от 2,02х1,68 м (на севере) до 1,84 м (на юге). Глубина – 0,89-0,94 м. Вход в колодец устроен с севера. Его заполнял желто-коричневый грунт с отдельными фрагментами керамики первых веков нашей эры.

В нем найдены: ручка гераклейской амфоры, несколько ручек кувшинов красной глины первых веков нашей эры, венчик светлоглиняной узкогорлой амфоры типа С первой половины II в. н.э., донце кувшина или амфоры красно-оранжевой мелкозернистой глины, венчик сероглиняного простого гончарного кувшина, дно кувшина красно-коричневой глины на высоком поддоне, донце сероглиняного простого гончарного кувшина, стенки и венчик лепного горшка, несколько стенок и краев краснолаковых открытых сосудов ТSP I-II вв.

В южной части входного колодца, на глубине 0,53 м от его края, расчищен каменный заклад погребения, сложенный из четырех подпрямоугольных плит, установленных в один ряд торцом друг другу под наклоном около 45 градусов.

Размеры плит (от первой восточной плиты до последней западной): 0,51х0,41х0,15 м; 0,52х0,48х0,15 м; 0,49х0,42х0,18; 0,42х0,40х0,16 м. Общая длина заклада – 2,24 м, высота – 0,36-0,38 м. Заклад и находившаяся по ним погребальная камера вытянуты по линии ЮЗ-СВ.

После снятия заклада проявилась овальная погребальная камера, заплывшая желто-коричневым, плотным грунтом. Ее размер: длина 2,08 м, максимальная ширина – 0,80 м, глубина от края входного колодца – 0,56-0,68 м.

На дне камеры расчищен скелет мужчины 25-30 лет, лежавший на спине, головой на северо-восток, лицом на юг. Череп, вероятно, был ориентирован лицевой стороной на юго-запад, но при разложении мягких тканей упал набок – на левое плечо, при этом нижняя челюсть сместилась на ключицу.

Руки погребенного вытянуты вдоль корпуса, ладонями вниз, пальцы рук немного сжаты, ноги находились прямо, параллельно друг другу, ступни почти соприкасались пяточными костями, фаланги и кости плюсны ступней немного развернуты друг от друга.

На уровне пояса, немного выше правого крыла таза, найдена коррозированная железная пряжка изящной работы с длинным язычком и округлым выступом – пуговкой для фиксации ремня (п.о. 639). Пряжка рассыпалась при расчистке. Ее длина – около 80-90 мм, ширина – около 40-44 мм. На поверхности пряжки были заметны отпечатки ткани тонкой выделки (шелка?). Подобные по форме пряжки датировались I в. н.э. (Высотская, 1994, с. 104, рис. 31).

Между южным бортом погребальной камеры и ступней левой ноги выявлены четыре трехлопастных железных черешковых наконечника стрел (длиной около 38-42 мм) со следами тлена от древок на черешках (к.о. 98).

Датировка погребения 100 – I-II вв. н.э.

Погребение 112 (раскоп 1-2, север).

Подбойное погребение 112 раскопано в материковом слое желтой глины – горизонте С в квадратах 33-34. Оно располагалось на глубине 0,45-0,52 м от поверхности. Ориентировка могилы – ЮЗ-СВ. Тип погребального сооружения – подбойная могила с каменным закладом. Входной колодец уничтожен перекопами, размер и форма его неизвестны.

Каменный заклад погребения сложен из трех полигональных блоков с грубо околотой поверхностью, установленных в один ряд торцом друг другу под наклоном около 45 градусов. Размеры камней (от первой восточной плиты до последней западной): 0,63х0,39х0,19 м; 1,23х0,35х0,23 м; 0,35х0,31х0,17 м. Заклад сложен очень небрежно. Общая его длина – 2,15 м, высота – 0,19-0,35 м.

После снятия плит заклада выявлено пятно вытянутой овальной погребальной камеры, заполненной средней плотности желто-коричневым суглинистым грунтом. Длина камеры – 1,87 м, максимальная ширина – 0,48 м, глубина – 0,17-0,43 м. На ее дне расчищен плохо сохранившийся скелет мужчины 40-45 лет, на спине, головой на северо-восток, лицевой частью на северо-запад. Его череп, скорее всего, сначала был ориентирован лицевой частью на юго-запад, но затем сместился на правое плечо, нижняя челюсть перекрыла ключицу. Руки костяка вытянуты вдоль корпуса, ноги прямо, параллельно друг другу, кости ступней при разложении костяка развернулись вправо.

В заполнении найдена ручка эллинистической амфоры. На костях грудной клетки открыты вставка из голубоватого стекла, около двух десятков стандартных по размеру и форме квадратных бусин с боковым отверстием для нашива на одежду, стеклянная трубочка с двумя перехватами, стеклянная бусина из белого глухого стекла со вставкой из фольги, трубочка подпрямоугольной формы зеленовато-коричневого цвета, стеклянная голубоватая округлая бусина (к.о. 74).

Предварительная дата погребения – I-II вв. н.э.

Погребение 122 (раскоп 1-2, север).

Ограбленное погребение 122 обнаружено в северо-западном углу раскопа 1-2 в квадрате 38 на глубине 0,38-0,42 м. Грунтовая яма с заплечиками (2,64х1,80 м) неправильной трапециевидной формы вытянута по линии ЮЗ-СВ. Ее глубина – 0,98 м, до заплечиков – 0,59-0,66 м. От плит перекрытия в восточной части погребения осталась полигональная плита из белого известняка с грубо околотой поверхностью, установленная на заплечиках шириной 0,14-0,56 м. Размеры плиты – 0,98х0,56х0,14 м. Овальную погребальную камеру (длиной 2,32 м, шириной 0,60-0,62 м, глубиной 0,32-0,39 м) заполнял рыхлый желто-коричневый грунт с фрагментами костей крупного мужчины 25-30 лет (или 30-35? лет), стенками амфор, обломками раздавленного однорожкового краснолакового светильника I в. н.э., на щитке которого было рельефное изображение какого-то божества с развевающимся плащом или крыльями на колеснице (Гелиоса, Аполлона или Гермеса) (к.о. 24).

Дата погребения I в. н.э.

Погребение 126 (раскоп 1-2, север).

Погребение 126 с коллективным захоронением не менее восьми человек⁵ раскопано восточнее погребения 125, на границе квадратов 33, 34 и 54, на глубине 0,70-0,82 м. Трапециевидная могильная яма с заплечиками погребения 126 ориентирована по линии ЮЗ-СВ. Ее размер: 2,86-2,90х2,04х2,16 м, глубина (до заплечиков) – 0,97-1,07 м, (до дна) – 1,90 м. В темно-коричневом заполнении обнаружены стенки античных амфор и краснолаковой керамики.

Каменное перекрытие могилы расчищено на глубине 0,71-0,94 м от края могилы. Все плиты перекрытия (четыре основных и одна дополнительная) остались на месте, две центральные плиты просели внутрь погребальной камеры, а восточная плита – самая большая из них – лопнула на три крупных фрагмента. Размер камней (с запада на восток): 1,30х0,40х0,20 м; 1,05х0,65х0,18 м; 1,85х0,90х0,20 м; 1,05х0,60х0,20 м; 1,03х0,61х0,23 м. Плиты выравнивались с помощью мелких бутовых камней. Пространство между центральной и восточной плитами заполнял мелкий бут и желтая глина.

Когда были сняты плиты перекрытия, открылась овальная погребальная камера. Ее длина – 2,44 м, ширина – 0,68-0,72 м, глубина – 0,83-0,93 м. Дно и борта камеры ровные. Южный борт по всей длине обвалился, вероятно, во время совершения дополнительных погребений. Камеру заполнял желто-коричневый грунт, средней плотности, с небольшим количеством известковой крошки, сильно изрытый норами грызунов. На глубине 0,38 м удалось зафиксировать следы трех широких досок (шириной 0,23-0,38 м, толщиной – не менее 0,20-0,28 м. От досок остались выявленные по всей длине камеры прослойки древесного тлена и отпечатки досок. Они были уложены продольно, торцами друг к другу, щели между ними не были более 1-3 мм. Промежутки между досками очень хорошо были заметны, так как затекли темно-коричневым, почти черным грунтом (гумусом?), резко выделявшимся на фоне желтого заполнения могилы. Непосредственно под остатками досок следовали захоронения. Возможно, доски остались не от дополнительного перекрытия погребальной камеры, а от крышки саркофага последнего захоронения. Отмечу, что на дне камеры обнаружены две овальные выемки под ножки саркофага, расположенные по торцам могилы. Размер западной выемки – 0,76х0,31, глубина – 0,04-0,05 м, размер восточной – 0,68х0,24 м, глубина – 0,08 м.

В камере похоронено как минимум восемь костяков (пять взрослых и три ребенка), лишь отчасти сохранивших анатомический порядок, так как их останки сильно повреждены норами грызунов. Несмотря на данное обстоятельство, ориентировка и поза погребенных реконструируются. Умершие хоронились последовательно друг на друге, вытянуто на спине, головой на северо-восток, лицом на юго-запад. Руки располагались вдоль корпуса, ноги троих погребенных – прямо, у остальных – перекрещены в области голени. Захоронения сопровождал разнообразный инвентарь. К сожалению, далеко не во всех случаях удалось "привязать" найденные находки к пяти (шести?) ярусам захоронений (выделенным тоже не бесспорно), так как норами грызунов оказались перемещенными как находки, так и многие кости. В заполнении камеры обнаружены несколько стенок амфор и краснолаковой керамики, дно кувшина розовато-коричневой глины, фрагмент дна лепного горшка серой глины, несколько профильных обломков краснолаковых чаш TSP местного производства.

Описание погребения1 яруса 1.

Нижний костяк 1 (яруса 1) (женский, ростом около 1,60-1,62 м) располагался ближе к южному борту камеры. Череп сдвинут и немного развернут теменными костями к юго-восточному углу могилы, затылочной частью опираясь на небольшой прямоугольный камень – белый известняк (0,0,12х,10х0,08 м). Отмечу, что кисти рук, вытянутых вдоль корпуса, располагались вниз ладонями, а левая нога лежала поверх правой ноги в области голени.

В ногах погребенной у западного борта могилы стояла небольшая краснолаковая чашечка, раздавленная на четыре части (к.о. 63). Внутри чашечки лежал небольшой железный ножик изящной работы с костяной рукоятью и кольцевыми фиксаторами по торцам рукояти (к.о. 46). Перекрывала нож и чашечку берцовая кость животного – остатки мясной заупокойной трапезы.

Левее чашечки расчищен опрокинутый набок стеклянный унгвентарий, расколотый на две части (к.о. 45). Справа от ступней ног обнаружен кувшин из прозрачного голубоватого стекла, упавший боком, отбитой ручкой вверх (к.о. 44). Восточнее сосуда открыт развал стенки гончарного красноглиняного кувшина.

Между черепом и восточным бортом могилы найдены бронзовое острие, вероятно, от фибулы или иглы (п.о. 504) и верх бронзовой иглы или шарнирной вставки (от петли крышки шкатулки?) (п.о. 618). В верхней части грудной клетки, на уровне ключиц, обнаружены мелкие обломки неопределенных бронзовых предметов. В нижней части груди, по центру позвоночника, найдена раннеримская шарнирная дуговидная фибула с рельефной спинкой без эмали с железой иглой (к.о. 88) (пятой группы пятого типа) середины-второй половины I в. н.э. (Амброз, 1966, с. 27, табл. 14.6). Фибула была обращена иглоприемником к правому плечу, спинкой к правой руке.

На одном из пальцев правой руки было надето изящное бронзовое колечко, от которого сохранилась верхняя часть с округлой полусферической стеклянной вставкой под горный хрусталь (к.о. 89). У левой кисти найден фрагмент бронзового небольшого перстня с овальной сердоликовой вставкой с вырезанным изображением, возможно, александрийского производства(?) (к.о. 92). Его однозначная интерпретация затруднена (при желании его можно трактовать как иероглиф, парусник или голову человека в высоком головном уборе). Выше запястья левой руки находился массивный витой массивный бронзовый браслет с окончаниями в виде округлых шариков или шишечек (к.о. 87). Такие браслеты датируются I-II вв. (Высотская, 1994, с.109, рис. 33, тип II). На уровне браслета, слева от него, открыта подпрямоугольная поясная бронзовая пряжка с вытянутым трапециевидным язычком, возможно, застежка ремня (к.о. 91). На запястье правой руке был надет бронзовый браслет, распавшийся на несколько частей (п.о. 505). Браслет изготовлен из круглого в сечении прутка, кончики его украшены шишечками из напаянной витой проволоки.

На уровне средней части груди среди обломков ребер обнаружены глазчатая большая бусина и шесть крупных реберчатых бусин из египетского фаянса от ожерелья (к.о. 93). Кроме того, после разбора костяка при просеивании грунта со дна могилы найдено около трех десятков разрозненных мелких и средних бусин: девять маленьких и семь больших бусин из лигнита, округлая бусина из белого глухого стекла, биконическая бусина темного стекла, округлая небольшая стеклянная бусина с прокладкой из золотой фольги, – сдвоенная стеклянная цилиндрическая трубочка, покрытая золотой фольгой, округлая сердоликовая мелкая бусина, биконическая сердоликовая бусина, пять цилиндрических сердоликовых бусин, большая янтарная бусина уплощенно-овальной формы (к.о. 90).

Описание погребения 2 яруса 2.

Выше женского захоронения располагался скелет 2, взрослого мужчины ростом более 1,72 м, нижняя часть корпуса которого ориентирована по средней линии могилы, а верхняя – немного сползла к северному борту. Череп оказался заметно сдвинутым от шейных позвонков по направлению к северо-восточному углу. Нижняя челюсть находилась на несколько сантиметров в стороне от черепа. Позвонки верхнего отдела позвоночника получили заметную деформацию, вероятно, в процессе разложения мягких тканей трупа.

С правой стороны корпуса ниже ребер найдены обломки двух железных ножей (п.о. 522, 508). Между южным бортом и правой рукой погребенного прослежены остатки плетеной корзинки из тонких растительных волокон, часть кожаного чехла, ремня или одежды с мелкими шовными отверстиями тонкой работы (п.о. 584).

Описание погребения 3 яруса 3.

К третьему ярусу относится захоронение подростка, которое перекрыло мужское захоронение яруса 2. Верхняя часть скелета подростка совершенно разрушена грызунами. Нижняя челюсть находилась по центру могилы в скоплении ребер, а череп, опрокинутый на теменную часть, оказался в противоположном северо-западном углу могилы. Положение рук и ног осталось непонятным. Не исключено, что ноги были перекрещены в области голени. Немного ниже челюсти, на уровне пояса, обнаружена прямоугольная бронзовая пряжка или оковка ремня (к.о. 40). На уровне тазовых костей, с правой стороны корпуса подростка, открыта большая лучковая фибула I в. н.э. с завитком на конце приемника (к.о. 39) (Амброз, 1966, с.45, табл.5,18). Между северным бортом и правой рукой погребенного найдены обломки стенок красноглиняного кувшина и несколько сильно окисленных фрагментов браслетов с окончаниями в виде стилизованных головок змей или пирамидок (п.о. 507).

Ниже левой руки найдено практически полностью окисленное небольшое серебряное колечко со щитком овальной формы со следами гравировки (п.о. 507), а также небольшой обломок железного гвоздя (п.о. 616).

Описание погребений 4-5 ярусов 4-5.

К этим ярусам отнесены два погребения взрослых 4 и 5. Нижний скелет 4 сохранился существенно хуже верхнего скелета 5. От (женского?) погребения 4 осталась только верхняя часть корпуса, череп его раздавлен и сильно растрескался. На уровне пояса с левой стороны корпуса под костями левой руки найдена бронзовая пряжка изящной формы с язычком для фиксации ремня (к.о. 61). Лежавший выше скелет 5 отличался большой массивностью, череп был немного развернут лицевой частью к северо-западу и опрокинут на затылочные кости. Под ним найден полигональный бутовый камень, использованный в качестве подголовника. Средняя часть костяка нарушена норами грызунов. Ноги умершего скрещены в области голени, правая нога поверх левой. Инвентаря не было.

Описание погребения 6 и 7 яруса 6.

Сохранность погребений этого яруса очень плохая, так как они наиболее пострадали от действия грызунов. От ниже лежащего погребения 6 ребенка остались череп, отдельные фрагменты ребер и несколько шейных позвонков. Инвентарь не прослежен. Костяк взрослого перекрывал останки ребенка яруса 6, находился ближе к северному борту могилы, а по отношению к захоронениям нижних ярусов он был смещен к восточному борту. Череп взрослого немного съехал к северо-востоку, в результате нижняя челюсть оказалась под черепом, с левой стороны. Грудная клетка и средний отдел позвоночника скелета 7 не сохранились. В нижнем поясничном отделе позвоночника, находившийся in situ, отчетливо заметно искривление позвонков вправо. Ноги скелета лежали прямо, руки – вдоль корпуса. В средней части могилы у северного борта найдена часть бронзовой фибулы или браслета (п.о. 624). В ногах, в юго-западном углу могилы, открыт раздавленный унгвентарий из зеленоватого прозрачного стекла (п.о. 622).

Дата погребения 126 – I в. н.э.

Основные типы деформаций в погребениях некрополя Артезиан.

Все выявленные случаи искусственной деформации относятся к кольцевому типу. Однако особенности расположения следов от наложения повязок позволили выделить три их основных типа.

Первый вариант, наиболее распространенный (12 индивидов), характеризуется наличием трёх поперечных перетяжек: на чешуе лобной кости примерно посреди лобных бугров (наименее отчетливые), на теменных костях впереди от теменных бугров и в районе лямбдовидного шва. Не исключена возможность и еще одной перетяжки, проходившей ниже – по верхней части чешуи затылочной кости. У индивидов из склепа №5 и некоторых из склепа №6 теменная перетяжка была смещена на венечный шов, отчего теменная кость приобретала короткую и высокую форму, а теменные бугры сильно выступали назад и вверх; у одного индивида из склепа №6 задняя перетяжка проходила по теменной кости сразу за теменным бугром. Свод при таком виде деформации приобретает вытянутую, высокую и чаще суженную форму, хотя свод из погребения №122 очень широкий. У индивида из погребения №122 череп справа выше, чем слева, а один череп из склепа №6 при взгляде сверху перекошен на левую сторону.

Второй вариант деформации обнаружен на одном черепе мужчины в возрасте старше 45 лет из склепа №6. Его отличают сильные перетяжки посреди лобной кости над лобными буграми, посреди теменной и над лямбдой, а главное – вертикальные вмятины, расположенные с боков на лямбдовидном шве так, что затылок оказывается сплющен с боков. Черепной свод при этом оказывается длинным, узким, высоким, со сжатой затылочной частью. Очевидно, именно эта последняя особенность явилась причиной изменения рельефа эндокраниальной поверхности затылочной кости: борозда верхнего сагиттального синуса углублена, с резкими бугристыми краями, под лямбдой на месте борозды синуса имеется нарост значительных размеров, ниже борозда синуса сильно расширена, борозда поперечного синуса очень широкая. Характерно, что кости этого черепа не имеют отпечатков пахионовых грануляций.

Третий вариант деформации обнаружен на одном черепе неопределенного пола (вероятно, подростка или молодой женщины) из 126 погребения. Он характеризуется наличием глубоких продольных борозд, проходящих вдоль теменных костей по теменным буграм, из-за чего ширина черепа могла значительно уменьшиться (M8=133-134 мм). В этом случае деформирующие повязки должны были располагаться очень высоко и оказывать давящее воздействие преимущественно с боков. По-видимому, это обеспечивалось достаточно нестандартным и, вероятно, сложно устроенным деформирующим аппаратом.

Из особенностей, связанных с деформацией, необходимо отметить отпечатки пахионовых грануляций: их нет на черепе из погребения №100 и нескольких черепах из склепа №6, они есть на черепах из склепа №5 и одном черепе из склепа №6; наконец, на черепах из погребений №№112 и 122 они крайне многочисленны и расположены вдоль всех швов свода черепа. Вставочные косточки имеются на черепе из погребения №100 – в районе лямбды одна крупная и несколько более мелких, а также на черепах из склепа №6 – непрерывный ряд в сагиттальном шве и множество в лямбдовидном шве. Метопический шов в виде следов имеется на черепе из погребения №100 и вполне отчетливый – на одной лобной кости из склепа №5. Дополнительные швы височной кости есть у индивида из погребения №112 – сбоку сосцевидных отростков от их вершины до сосцевидного угла, а также у одного индивида из склепа №5 – от слухового отверстия до сосцевидного угла. Подавляющее большинство деформированных черепов имеют крайне утолщенные стенки свода – до 9 мм у индивида из погребения №112 (на левой стороне чешуи лобной кости этого же черепа имеется значительное утолщение в виде нашлепки). Утолщение кости обусловлено разрастанием как губчатого, так и компактного слоёв.

Крайняя утолщенность костей свода – до 12 мм и множественные отпечатки пахионовых грануляций могут косвенно указывать на деформацию свода также у нескольких индивидов из погребения №139, мужчины из погребения №124, а также других. При этом, конечно, не стоит придавать данным признакам слишком большого значения, поскольку они имеются и на недеформированном черепе из погребения №127.

Для сравнения нельзя не привести описание деформированного черепа взрослого мужчины, обнаруженного в 2001 г. на юге раскопа 1 городища Артезиан в составе ритуального средневекового комплекса, связанного с практикой человеческих жертвоприношений (Винокуров, 1994, с.70). Раздавленный череп взрослого человека сопровождали длинные кости и фрагменты черепной коробки быка(?). Кости компактно лежали на дне перекопа от добычи камня в VIII-IX вв. н.э. из северо-восточной башни 1 античной "Цитадели". По правому затылочному мыщелку с медиальной стороны проходит поперечный надрез или трещина, загибаясь вперед и вдоль суставной поверхности; левый затылочный мыщелок ровно отрезан или отломан. Хотя велика вероятность тафономических причин данных повреждений, остается и возможность декапитации, особенно если учесть полное отсутствие нижней челюсти и костей посткраниального скелета. Обращает на себя внимание совместная находка черепов животного и человека, что является важным указателем на наличие культа ритуально отрубленной головы. Немаловажно, что состояние костей черепа аналогично костям животных из того же перекопа: кость гладкая, прочная, с характерными изменениями губчатого слоя; складывается впечатление, что ее варили.

Деформация свода данного черепа относится к типу непреднамеренных типа "бешик": при взгляде сверху затылок скошен, сплющен справа и выступает слева, лобная кость выступает слева, свод справа более выпуклый; следов повязок и резких уплощений нет. Две небольшие пахионовы грануляции на лобной вдоль сагиттальной линии, крупные и мелкие вставочные косточки в лямбдовидном шве, сосцевидном угле и области астериона, а также шероховатость и асимметричная уплощенность нижнечелюстных ямок височных костей (правая глубже), вероятно, являются следствием деформации. Данный тип деформации никак не связан с деформациями черепов людей, живших тут в I-II вв. н.э., но для предмета нашего изучения представляет несомненный интерес.

Интерпретация погребений с деформированными черепами.

По представленным находкам вполне определенно можно говорить, что какая-то часть населения имела обычай прижизненной деформации черепов, которая по понятным причинам была возможна только в детском возрасте. Не случайно, что на отдельных черепах из детских погребений выявлены явные следы намеренного воздействия на кости черепа с целью придания голове определенной формы с помощью искусственных приспособлений. Так, обращает на себя внимание деформация черепа у грудного младенца возрастом 6,5-7 месяцев из погребения №137 2004 г. Таким образом, вполне очевидны манипуляции по изменению формы головы у детей возрастом до года.

Важен факт наличия как деформированных, так и недеформированных черепов у погребенных в склепе №5, поскольку многие особенности данного погребального комплекса, в том числе антропологические признаки (например, крупные размеры скелета и особенности зубных патологий), свидетельствуют об особом статусе погребенных, вероятно, принадлежавших к элитной части общества. В грунтовых могилах также встречаются оба варианта. Важно также, что как привилегированная часть общества, захороненная в склепах, так и менее привилегированная, захороненная в грунтовых могилах, особенно в очень бедных по составу инвентаря подбойных могилах, не были однородны по этническому происхождению. Так, среди обнаруженных в склепе №6 резцов более половины имели лопатовидную форму, включая резко выраженный 3 балл.

Следует обратить внимание на захоронения в могиле №126, где в зубном аппарате похороненных восьми индивидов крайне лопатовидными оказываются даже многие клыки⁶. В это же время среди резцов из склепа №5 и подавляющего большинства грунтовых могил лопатовидность не встречается вовсе или носит крайне слабый характер (балл 1). Насколько можно судить по имеющемуся небольшому количеству наблюдений, связи между наличием и типом деформации и наличием либо отсутствием лопатовидности резцов не наблюдается.

Следовательно, обряд деформации не был строго привязан ни к социальному рангу индивида, ни к его происхождению, что, конечно, не исключает его приуроченности к какой-либо иной системе стратификации общества. Так, следует отметить, что все выявленные случаи деформации определены на мужских черепах, хотя определения пола в одном случае из погребения №126, двух – из склепа №5 и одном – из склепа №6 остаются под сомнением. Впрочем, хорошо сохранившихся женских черепов вообще не обнаружено. Наличие метопического шва на лобной кости ? 35-40 лет из погребения №90 косвенно может указывать на деформацию свода, однако фрагментарность находки не позволяет сделать на этот счёт чёткого заключения.

Частая встречаемость и наличие различных вариантов искусственной деформации черепа среди населения I-II вв. н.э., полностью греческого по материальной культуре и погребальному обряду, является, насколько известно авторам, необычным явлением. Интересно, что в одном из погребений с костяком, имевшим деформированный череп, был найден краснолаковый светильник, красноречиво свидетельствующий об эллинской черте погребального обряда, реальной или заимствованной (ср. Масленников, 1990, с.92).

Кстати, возможно, на деформации мало обращали внимание, считая их результатом "длительного ношения на голове ленточной повязки, распространенной в костюме античности и средневековья⁷" (Корпусова, 1983, с.94). Не исключено, что это мнение, может быть скорректировано при условии тщательного изучения материалов других поселений и могильников. Вполне вероятно, что следы намеренной деформации могут быть выявлены у погребенных на многих античных некрополях Боспора (не только на некрополе Илурата), что вновь поставит вопрос об этнической атрибутации погребений с деформированными черепами и возможности вообще связывать данный обряд с каким-либо определенным этносом (Алексеева, 1976, с.124 и сл.; Масленников, 1990, с.77, 94), а не с определенным маркером все еще мало известной социальной стратификации боспорского общества.

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ И ЛИТЕРАТУРА

1. Алексеева Е. П., 1976. Этнические связи сарматов и ранних алан с местным населением Северо-Западного Кавказа. Черкесск
2. Винокуров Н.И. 1998. Археологические памятники урочища Артезиан в Крымском Приазовье. М.
3. Винокуров Н.И. 2001. Надгробные памятники некрополя и городища Артезиан) // Материалы 2-х Боспорских чтений. Керчь.

Горончаровский В. А, 1993. Катафрактарии в истории военного дела Боспора // Петербургский археологический вестник. Спб.

Дашевская О. Д., 1962. Граффити на стенах здания В Неаполе скифском // СА. № II.

1. Дворниченко В. В., Федоров-Давыдов Г. А., 1989. Памятники сарматской аристократии в Нижнем Поволжье // Сокровища сарматских вождей и древние города Поволжья. М.

Десятчиков Ю. М., 1972. Катафрактарий на надгробии Афения // СА, № 4.

1. Корпусова В.Н. 1976. Некрополь Золотое. Киев.

Крыкин С. М., 1993. Фракийцы в античном Северном Причерноморье. М.

Кузьмина Е. Е., 1977. Экология степей Евразии и проблема происхождения номадизма // ВДИ. № 2.

1. Масленников А.А. 1990. Население Боспорского государства в первых веках н.э. М.

Пугаченкова Г. А., 1966. О панцирном вооружении парфянского и бактрийского воинства // СА, № 2.

Ростовцев М. И., 1913. Античная декоративная живопись на юге России. Спб.

Сокольский Н. И., 1971. Деревообрабатывающее ремесло в античных государствах Северного Причерноморья. М.

Шургая И. Г. 1983. Изображение всадника и коня из Илурата // КСИА. Вып. 174.

Яйленко В. П., 1987. Несколько греческих граффити и "сарматская" надпись с Березани // Античная Балканистика. М.