Н. И. Винокуров (МПГУ)

Д. В. Мацнев (Московский планетарий),

А. В. Фесенко (МГУКИ)

(на примере некрополя городища Артезиан)

Настоящая работа посвящена рассмотрению новых научных данных, полученных в ходе раскопок могильника городища Артезиан в Крымском Приазовье, исследуемого международной российско-крымской Артезианской археологической экспедицией [Винокуров, 2000, 2001, с. 16-24, 2003, с. 122 и сл.; 2004а, с. 161и сл.; 2006, с. 37 и сл.; 2007а]. Многолетнее изучение этого интереснейшего памятника привлекло внимание авторов к области знания, находящейся на стыке нескольких научных дисциплин: археологии, астрономии и мифологии – астроархеологии¹. Полученные первые результаты в ходе нашей совместной работы оказались довольно неожиданными, с некоторыми из них хотелось познакомить наших коллег. Они, конечно, далеко не бесспорны, требует дальнейшей проверки, но в какой-то степени приоткрывают завесу над особенностями мифоритуального сознания древнего человека и космогонического видения им окружающего мира.

После предварительных подготовительных мероприятий, в 2006 году коллективом авторов были начаты работы по астроархеологическому изучению артезианского некрополя. В последние годы подобные исследования в отечественной и зарубежной науке становятся все более актуальными и проводятся во многих археологических экспедициях. Это обусловлено, прежде всего, тем, что астрономическая семантика пронизывает практически все категории древних памятников – святилища, погребения, петроглифы, поселения, и это требует объединенных методологических подходов различных научных дисциплин. Т. М. Потемкина отмечала, что вне археоастрономического понимания отдельных проблем в разных науках трудно постичь их структурное и смысловое содержание. Особенно это касается археологии, где планиграфия большинства объектов соответствует специфическому представлению древних обитателей конкретных регионов о структуре мира и календарной системе [Потемкина, 2002, с. 11].

К числу наиболее древних устойчивых культурных традиций следует отнести и главный принцип наблюдения за движением небесных светил – отражение их жизни на жизни земной. Такая взаимосвязь обнаруживается уже в палеолите, в частности, на основе астрономической ориентации неандертальских захоронений. Этот же принцип лег в основу исключительно важного культурного явления – архаического календаря, поэтому годичные ритуальные акты в основе своей – астральные. Человеческий ритуал продиктован ритуалом общеприродным, космическим. Космические катаклизмы могли быть обусловлены разными причинами, но древнейшие из них были астральными, связанными в архаическом сознании со смертью и возрождением светил. К таким явлениям относятся: заход и восход значимых для человека созвездий, смена лунных фаз, прохождение солнца по зодиакальным созвездиям, солнцестояния и равноденствия, первоначальной формой осмысления которых был миф. Древний календарный цикл есть уподобление земной человеческой жизни небесной, т. е. представляет собой последовательность ритуально-обрядовых действий, сопряженных с определенными мифологизируемыми астрально-аграрными явлениями, земное моделирование астрономических закономерностей.

В число основных задач астроархеологии входит изучение различных методов визирования небесных светил, что позволяет по-новому взглянуть на истоки религиозных обрядов, летосчисление, архитектурные памятники и изобразительное искусство древних народов. Становление астроархеологии связывают с работами британских ученых: Н. Локьера, А. Тома и Дж. Хокинса, посвященными астрономическому анализу археологического памятника Стоунхендж в Великобритании и ряда мегалитических сооружений в других странах [см., например, Хокинс, Уайт, 1984]. Ее главным открытием стало установление связи наблюдений древних за небесными светилами с их мифологией, искусством и мировоззрением. Новые методы в изучении особенностей территориального размещения памятников прошлого во многом помогают воссоздать космологические представления их творцов. Но не следует при этом уходить от реальных особенностей топографии местности, антропогенных и природных структур, которые могли повлиять на характер расположения тех или иных древних памятников. В противном случае можно прийти к заведомо неверным интерпретациям и увлечься спекулятивными измышлениями, не имеющими отношение к развитию современной науки.

Традиционными объектами изучения астроархеологии являются астральные и солярные знаки на вещественных находках, пещерные росписи, мегалитические каменные сооружения, гномоны, древние храмы. Их исследование открывает широту восприятия мира той или иной группы людей, влияющего на их практическую деятельность.

Проведенное астроархеологическое исследование городища Артезиан и его некрополя состояло из трех основных этапов:

1. полевые астрономические измерения;

2. математическая обработка полученных результатов;

3. компьютерное моделирование.

На их основе удалось рассмотреть астрономическую ситуацию в эпоху I-II вв. н. э. с учетом прецессии земной оси² на конкретном памятнике – некрополе боспорской крепости Артезиан - и его отдельных погребальных объектах: грунтовых могилах и каменных монументальных склепах.

Полевые измерения заключались в замерах астрономических азимутов направления осей погребений. Точность измерения составляла 0,5° дуги.

Астрономический азимут – это угол между локальным меридианом (полуденной линией) и направлением на объект, отсчитываемый в сторону запада. Для полевых условий можно предложить три способа определения астрономического азимута. Они основываются на одной и той же методике. Суть её заключается в том, что, исходя из тех или иных соображений, на местности отмечается некоторая базовая точка, через которую проводится полуденная линия. Все угловые измерения выполняются из базовой точки. Выбор же измеряемых углов зависит от конкретного способа.

В простейшем варианте базовая точка располагается на продолжении оси захоронения (рис. 1). Замер угла ? между полуденной линией и осью сразу без каких-либо дополнительных вычислений даст нам астрономический азимут, то есть направление оси захоронения.

При всей своей простоте и привлекательности возможностью непосредственного получения результатов на месте без обработки, этот способ мало применим на практике, и годится, пожалуй, только для разовых измерений. Его основной недостаток заключается в том, что для большинства объектов в зоне раскопок придется проводить индивидуальную полуденную линию, что в свою очередь потребует значительного дополнительного времени (построение полуденной линии требует ясного солнечного дня) или людских ресурсов. Оптимально было бы провести полуденную линию в удобном месте один раз на весь сезон работ. В этом случае из базовой точки О измеряются азимуты точек A и B в голове и ногах захоронения (рис. 2).

Однако этих данных оказывается мало для однозначного вычисления астрономического азимута. Действительно, внутри угла АОВ ориентация захоронения может варьироваться в широких пределах при неизменных азимутах ? и ? его вершин. Для разрешения неопределённости необходимо проводить измерения дополнительных величин, а именно, расстояния от опорной точки до одной из вершин захоронения (ОА или ОВ) и его длину АВ, что не всегда возможно сделать, по крайней мере, с необходимой точностью.

Для того, чтобы ограничиться только угловыми измерениями и исключить необходимость определения расстояний, которые не имеют практического значения для рассматриваемой задачи, и лишь усложнят обработку данных, замеры, как при триангуляции, проводятся из двух базовых точек О₁ и О₂, располагающихся на одной полуденной линии (рис. 3).

Расстояние между ними значения не имеет и определяется условиями на местности.

Как и в предыдущем способе, из каждой точки выполняется определение астрономических азимутов ? и ? вершин захоронения А и В, и, соответственно, измерения для одного захоронения представляют собой четыре угла ?₁,, ?₁ и ?₂,, ?₂.

Азимут захоронения j вычисляется по формуле

Некрополь городища Артезиан занимал территорию эллинистического селища. Культурный слой селища в ходе устроения могильника был срезан и переотложен, сохранились только впущенные в материковый грунт нижние части хозяйственных ям, заполненные гумусом с фрагментами керамики и костями животных, а также – отдельные участки культурного слоя (площадью 0,5-1,2 м²) незначительной мощности (0,05-0,15 м) с обломками обожженной глиняной облицовки стенок жилищ с отпечатками стеблей камыша.

Некрополь имел четко выраженную линейную планировку с ориентацией могил по осям ЮЮЗ-ССВ, ССЗ-ЮЮВ, изредка встречались детские могилы, ориентированные четко по осям З-В или С-Ю. Хорошо заметна «кустовая» концентрация могил, возможно, означающая погребальные участки близких родственников или социально-возрастных групп [Винокуров, 2006, с. 37 и сл.].

К настоящему моменту в археологии накоплен большой фактологический материал по истории погребального обряда разных народов мира, однако, еще не все аспекты этого, важного для науки, источника выяснены до конца, в частности, это относится к ориентации погребений. Особые трудности вызывает вопрос о различии в ориентации погребений в пределах одной археологической культуры.

Исследователи традиционно связывают различия в ориентации погребений с видимым суточным и годовым движением Солнца по небесной сфере. Однако не всегда ориентация погребений отвечает этим условиям. Вопрос о привлечении к астроархеологическим исследованиям других светил уже поднимался в науке [Гусаков, 1997, с. 16].

Атрибуции ориентации древних греческих храмов и погребений на астрономические объекты, а именно, яркие звезды (включая целые созвездия) – и/или на точки восходов и заходов солнца в моменты солнцестояний или равноденствий было посвящено немало работ известных ученых XIX – начала XXI столетий [Dinsmoor, 1939, p. 95-173; Papathanassiou, Hoskin, 1994, p. 111–114; Liritzis, Vassiliou, 2002, p. 69–79].

Мы полагаем, что применительно к исследованию некрополя городища Артезиан также следует рассмотреть роль звезд и созвездий, так как из многих языческих традиций (в том числе из древнегреческой) до нашего времени дошли сведения, что некоторые звезды и созвездия являются символами загробного мира.

Есть достаточное количество примеров, указывающих на связь античных погребений с небесными светилами. Например, надгробные надписи. Так, на надгробии из Синопы имеется надпись, составленная из названий астрономических объектов: Q?mij, “Hlioj, Sel»nh, `Erm?j, `Udr»cooj, Se…rioj. [Казанский, 1997, с. 138]. Первые буквы здесь образуют акростих и складываются в имя «Тесей». В данном случае – это имя нерожденного ребенка, составленное из названий астрономических объектов: Q?mij (Фемида – созвездие Девы), “Hlioj (Солнце), Sel»nh (Луна), `Erm?j (Гермес – планета Меркурий), `Udr»cooj (созвездие Водолея), Se…rioj (Сириус). Следует отметить, что в надгробных эпитафиях вообще нередко упоминаются названия астрономических объектов, особенно на могилах моряков и рыбаков. Как правило, - это названия навигационных светил: Плеяд, Козлят (звезды в созвездии Возничего) и Арктура. Примером может служить эпитафия утонувшему, сочиненная Алкеем Мессенским, в которой содержится предупреждение: «Путь моряков под Арктуром несчастен» [Anth. Graec. VII. 495] или в эпитафии, написанной, Каллимахом: «От моря подальше держитесь, если Козлята зайдут, зимние бури суля» [Fragm. Callim. 18].

Исходя из вышеизложенных данных, при проведении астроархеологического исследования некрополя поселения Артезиан, в качестве рабочей гипотезы было выдвинуто предположение, что ориентация большей части погребений, ориентированных по осям ЮЮЗ-ССВ, ССЗ-ЮЮВ, связана с годовым движением Солнца, а именно, с зимним заходом и летним восходом последнего. Это предположение основывалось также на том, что боспорские монеты могут свидетельствовать о приверженности боспорских династов солярному культу и даже о принятии ими некоторых атрибутов митраизма. Вполне допустимо мнение, что боспорский царь Аспург, возможно, обожествленный, ассоциировался с синкретическим культом Гелиоса-Митры [Туллагов, 2001, 124]. Мы не знаем, насколько была популярна и почитаема личность царя Аспурга в среде военных поселенцев городища Артезиан, но косвенно об этом могут свидетельствовать граффити в виде монограмм и тамгообразных знаков царя Аспурга, идентифицированных по нумизматическим материалам. Их количество ежегодно пополняется новыми находками из объектов и культурных напластований городища первой половины первого века нашей эры. Известна также плита с остатками надписи и нанесенными на ее лицевой поверхности с нанесенными «царскими» монограммами и 12 тамгообразными знаками, среди них были и символы, приписываемые царю Аспургу [Винокуров, 2004б, с. 79 и сл.].

Однако гипотеза о возможной зависимости ориентации могил на артезианском могильнике от движения солнца по небосклону в течение года не подтвердилась. Как показали измерения, генеральная ось группы захоронений ЮЮЗ-ССВ отклоняется на 29°,5 к западу от линии центрального меридиана. В этой точке в I-II вв. н. э., которыми датируются исследуемые погребения, Солнце не заходило и не всходило. Сказанное относится и к Луне, т. к. плоскость ее орбиты наклонена лишь на 5° к плоскости эклиптики и этого значения недостаточно для видимого захода или восхода в указанных точках.

Особенно примечательным моментом с астрономической точки зрения для эпохи I-II вв. н. э. является полночь зимнего солнцестояния (Рис. 4).

В это время, когда Солнце находилось в нижней кульминации,³ в верхней кульминации, т. е. на максимальной высоте над горизонтом, точно над точкой юга находилась ярчайшая звезда всего неба – Сириус. Такое положение самой яркой звезды на небесной сфере, в один из самых значимых культовых моментов, каковым является зимнее солнцестояние, можно символически обозначить как «Полдень Аида». Именно в момент зимнего солнцестояния Солнце достигает низшей точки на небесной сфере в своем годовом движении, символизируя, по древнейшим представлениям, смерть мира. Важным фактом, в этом отношении, является то обстоятельство, что эту звезду воспринимали как маленькое Солнце [Gundel, 1927, p. 323]. Иными словами, мифоритуально, это означало наступление полуночи в мире живых и полудня в мире мертвых.

Сириус – самая знаменитая звезда древности. Она считалась жестокой и очень опасной, особенно, когда восходила в середине лета вместе с Солнцем. О вредоносном характере этой звезды говорит огромное количество античных источников, начиная с Гомера. Считалось, что восход Сириуса в середине лета увеличивает солнечный жар. С его появлением в небесах связывались также Этезии – пассатные ветры, дующие с севера и северо-запада в Эгейском море в течение 40 жарких, «каникулярных» дней года.

Как полагает Л. И. Акимова, «возможно, что Сириус был наделен столь опасными чертами именно потому, что в нем видели умиравшее Солнце, которое достигло к середине лета апогея своего пути и начинало идти на закат» [Акимова, 1993, с. 101]. Однако, в нашем случае, важнее ритуальное значение осеннего и зимнего характера этой звезды.

Исследования специалистов–антропологов⁴ показали со всей очевидностью, что жители городища Артезиан часто болели тяжелыми простудными заболеваниями. Известно, что пики таких заболеваний приходились именно на время осенне-зимних восходов и заходов Сириуса, когда начинались сильные северо-восточные и северные ветры, холода и морские бури. Так, в частности, еще Гиппократ прямо указывал, что « … следует также остерегаться восхождения звезд и в особенности Пса,⁵ затем Арктура и захождения Плеяд, ибо в эти дни болезни преимущественно впадают в кризис и одни кончаются смертью, другие прекращаются, а все прочие переходят в другую форму и положение» (О воздухах, водах и местностях. 11). Именно в рассматриваемый нами календарный период происходил вечерний восход Сириуса и Ориона. В полночь Сириус достигал максимальной высоты над горизонтом. В этой связи вполне можно предполагать, что наибольшая смертность заболевших жителей городища Артезиан приходилась на осенне-зимний период.

Примечательно, что в полночь зимнего солнцестояния в I-II вв. н. э. вместе с Сириусом в верхней кульминации находилось созвездие Близнецов. С древнейших времен это созвездие было связано с солярным культом и играло очень важную роль в греческой теологии. Оси некоторых греческих храмов были ориентированы на это созвездие [Подосинов, 1999, с. 234]. Очевидно, Близнецы имели также важное значение в мифоритуальной традиции Боспорского царства. В частности, изображения звезд и шлемов Диоскуров встречаются на Понтийских и Боспорских монетах.⁶ Символика звезд и шлемов Диоскуров была особенно популярна на эллинистических монетах.

Звезды и шлемы Диоскуров – это две яркие звезды: Кастор и Поллукс (Полидевк). Имя «Полидевк» возводят к *Polyleukos, то есть «сильный блеск», а «Кастор» – обычно к kekasmai (pf. pass. от *kainymai, *kazomai то есть имя буквально значит «блеск»), т. е. этимология этих имен имеет астрально-солярные корни [Eitrem, 1902]. Около 15 тысяч лет назад, когда северный Полюс Мира находился в созвездии Лебедя, в зодиакальных Близнецах – рядом со звездами Кастором и Поллуксом – располагалась точка зимнего солнцестояния. Но зимнее солнцестояние, как уже отмечалось, – это символ Нижнего Мира, царства смерти. Это и могло стать одним из поводов, породившим идею об умирающих и воскресающих братьях – смертном и бессмертном. Ибо именно в точке зимнего солнцестояния, проходя место звездной преисподней – низшую точку в Зодиаке – Солнце ежегодно возрождается снова.

В культовых традициях индоевропейских народов прослеживается тип близнечных мифов, которые отражают следы древнего индоевропейского культа и мифологии изначальных близнецов, уводящие в эпоху дуальной организации первобытного общества. По свидетельству индийской, греческой и балтийской мифологий восстанавливается значительное число общих мотивов, связанных с близнецами-братьями, которые ухаживают за своей сестрой или спасают её. Божественные близнецы в ведийской, древнегреческой и прибалтийской традициях (соответственно «индийские Ашвины – Диво Напата, античные Диоскуры, латышские Ditva Deli и литовские Dievo Suneliali) связаны не только мифологически но и этимологически. Иранскими типологическими аналогами Ашвинов считаются Хаурватат и Амэрэтат [Дандекар, 2002, с. 22].

Подобно сыновьям Зевса, Диоскурам, олицетворяющим утреннюю и вечернюю звезду в созвездии Близнецов, Ашвины персонифицируют предрассветные и вечерние сумерки, (что указывает на дуальное противопоставление). В. Г. Эрман определяет Ашвинов как божеств, олицетворяющих «явления света» [Эрман, с. 55]. Мифологические образы Ашвинов и Диоскуров связаны с солярной мифологией, на что указывает их связь с образом солнечной девы (дочерью бога солнца или неба: индийской Сурьей, греческой Еленой).

Символами близнецов являются кони, что подтверждается мифологически (Кастор, один из Диоскуров был укротителем коней) и лексически (Ашвины, образованные от ведийского слова «ашва» – конь). О связи божественных близнецов с культом коня свидетельствуют результаты сравнительного исследования ритуально-обрядового комплекса, которые указывают на ряд полностью совпадающих ритуалов жертвоприношения коня в индоевропейских традициях. Материалы археологических раскопок, зафиксировавшие захоронения коня вместе с человеком, а также данные об использовании коня в упряжи боевых колесниц в 3-2-м тыс. до н.э. позволяют дать хронологическое, а отчасти и пространственное приурочение индоевропейского близнечного мифа. Конская символика, специфичная для близнечного культа индоевропейских племен, отражается и в названии культового дерева (мирового древа), связанного с близнецами: древнеиндийское ашваттха (буквально «лошадиная стоянка»).

Отметим, в связи с этим, наличие конских захоронений на некрополе Артезиан, которые планиграфически и стратиграфически были связаны с наиболее богатыми воинскими захоронениями. Они тяготели, прежде всего, к скоплениям⁷ погребений около каменных склепов – захоронений наиболее родовитой части населения городища Артезиан. Рядом с ними могилы лошадей вполне обычны. Впрочем, и на других погребальных памятниках Боспора нередко встречались захоронения лошадей. Традиционно хоронилось одно животное, но в одном случае раскопано захоронение трех лошадей, положенных вместе с собакой в одну могилу 6/2000 [Винокуров, 2007б]. Не исключено, что здесь мы имеем дело как раз с проявлением «близнечной» культовой традиции. Однако, следует отметить, что захоронения лошадей и собак исследователи связывали с транспортировкой душ умерших в потустороннее пространство, особенно когда они сочетались на некрополях и святилищах с целыми и фрагментированными человеческими останками [Собака…, 1997; Хршановский, 2000, с. 246 и сл.; Молева, 2001, с. 181 и сл.]. Впрочем, в этих интерпретациях нет противоречия, так как мифологическая традиция, связанная с погребениями животных, многослойна и многозначна.

Для реконструкции представлений о потусторонней жизни важно следующее: лошади вполне готовы к движению: они сориентированы как к северо-западу-западу, так и юго-востоку-востоку. Одни двигаются по направлению к стране мертвых, другие – в сторону грядущего возрождения. Но поза лошадей не показывает их спящими, как представляется по первому впечатлению, напротив, - они находятся в пиковой концентрации движения - в прыжке или в полете. Вот почему у них неестественно сильно подогнуты под туловище ноги, приподняты вверх шеи, а головы немного запрокинуты или обращены назад. Именно так, предельно динамично, передается движение на канонически закрепленных сюжетах рельефов, фигурок животных, изваянных в «зверином стиле». Это был именно небесный, космогонический полет, символизирующий путь души умершего человека, успешное попадание его в заданном направлении, с помощью «небесного» животного, направлении, указанном и апробированном предками, героями и богами. В какой-то степени его можно связывать с представлениями о великой небесной охоте и идеей возрождения [Винокуров, 2007а].

Возвращаясь к культу Близнецов, обратим внимание на наиболее известный атрибут, связанный с его отправлением, который известен как dokana. Этот предмет, по описанию Плутарха, представлял собой два бревна, соединенных между собой поперек двумя балками и являлся «точной копией Диоскуров» (О братской любви. 1)⁸. Известны также его изображения (происходящие из Спарты), на которых он хорошо идентифицируется. Наиболее раннее из них датируется V в. до н. э., а последнее – I-II вв. н. э. [Tod, Wace, 1906]. Исследователи предлагали множество интерпретаций этого предмета. Любопытна точка зрения Маргерит Гвардуччи. В своей статье «I Culti della Laconia» она высказывает мнение, что dokana – это ворота между миром живых и миром мертвых, через которые, как очевидно, Диоскуры и проходят из царства умерших – на светлый Олимп [Guarducci, 1984, pp. 103-106]. Таким образом, можно предполагать, что астрономическая ситуация в полночь зимнего солнцестояния в небесах над территорией городища Артезиан в I-II вв. н. э. выражала для обитателей поселения глубокую календарно-культовую символику, связанную с идеей смерти-возрождения.

Однако подавляющая часть исследуемых погребений на некрополе городища Артезиан ориентирована не в направлении север-юг, а, как отмечалось, отклонена к западу от центрального меридиана на 29,5°. В полночь зимнего солнцестояния, в «Полдень Аида», в этом направлении находилось созвездие Ориона – самое яркое и выразительное созвездие всего неба. Это – важнейшее созвездие в культово-календарном отношении практически у всех древних народов.

Миф об Орионе принадлежит к древнейшему пласту греческой мифологии и теологии. Он засвидетельствован в древнейших памятниках греческой литературы – в «Илиаде», «Одиссее» и в поэмах Гесиода, причем Орион упоминается в этих текстах и как великан-охотник, и как имя созвездия.⁹ В беотийском Орхомене ежегодно приносились искупительные жертвы божественным ткачихам, дочерям Ориона, Метиохе и Мениппе.¹⁰

На звезды Ориона ориентированы некоторые греческие храмы [Liritzis, Vassiliou, 2002-2003, pp. 94-100] и множество других архитектурных сооружений древности.

Календарно это созвездие связывалось с сильными зимними бурями, о чем упоминал уже Гесиод:

«Если же по морю хочешь опасному плавать, то помни:

После того как ужасная мощь Ориона погонит

С неба Плеяд и падут они в мглисто-туманное море,

С яростной силою дуть начинают различные ветры.

На море темном не вздумай держать корабля в это время,

Не забывай о совете моем и работай на суше».

(«Труды и дни». 618-623).¹¹

Орион может рассматриваться как символ, выражающий идею смерти-возрождения. Будучи ослепленным, он отправляется на восток, чтобы встретиться с Гелиосом. Слепоту Ориона нужно понимать как «временную смерть», а его чудесное прозрение – как возрождение. Важна несомненная связь Ориона с Солнцем, так как именно Гелиос возвращает ему зрение (воскрешает). Гигин отмечает, что Орион «обращен на запад, заходя с восходом задней части Скорпиона и Стрельца» (Гигин. Астрономия, III. 33). У Гомера тень Ориона является Одиссею в подземном царстве, где и после смерти он продолжает охотиться («Одиссея», XI. 572). Таким образом, Орион тесно связан с представлениями о царстве Аида и может рассматриваться как символ сходный с Гераклом¹² и, в итоге, обнаруживает черты хтонических и солярно-астральных культов, связанных с представлениями о загробной охоте.

В связи с этим, подчеркнем, что образ Ориона – это, прежде всего, образ охотника. А важной составляющей пребывания боспорского человека – мужчины – в загробном мире было продолжение героической жизни, связанное с охотами. И еще один важный момент: на Боспоре с пересечением душой границы двух миров ассоциировался миф о похищении Европы, представленный на 2-х пеликах и более чем 30 рыбных блюдах. М. В. Скржинская подчеркивает, что ни один античный автор не отмечал подобного значения мифа о Европе, такую окраску он получил только на Боспоре [Скржинская, 1997, с. 97]. Следует обратить внимание на то, что Орион изображается сражающимся с Тельцом, который мыслился именно как тот самый бык, в которого превратился Зевс, чтобы похитить Европу. В противоположность Ориону, он «обращен к восходу Солнца» (Гигин. Астрономия. II. 21. ср. Псевдо-Эратосфен. 14). Кроме того, сама иконография созвездия Тельца издревле выражает идею границы миров. На древних глобусах и картах изображалась только передняя часть Тельца, задняя считалась, находящейся во мраке, по ту сторону неба (Овидий. «Фасты». 4. 717-720).

При этом ориентация большей части погребений, может быть связана не только (а, может, и не столько) с Орионом. Дело в том, что в античности традиционно созвездия связывались в единые астромифологические комплексы. Например, комплекс охоты – созвездия, связанные с Орионом, комплекс Икария и Эригоны, комплекс Медведиц, комплекс Змеи, Ворона и Чаши и т. п. При этом созвездия совсем не обязательно могут располагаться компактно. Мизансцены могут выстраиваться по всему небосводу. Так, на звездном небе, Орион продолжает сражаться с быком. Одновременно он охотится на Зайца, который находится у него под ногами, в эту же группу входят Большой Пес (Сириус) и Малый Пес (Процион) (Рис. 5).

В контексте рассматриваемого комплекса охоты, особое внимание следует уделить находкам изображений конной охоты в погребениях некрополя Артезиан. Целые терракотовые фигурки молодых безбородых всадников - «конных охотников» были открыты в детских могилах некрополя первого века нашей эры, в античных слоях городища, датируемых рубежом – первым веком нашей эры, найдены отдельные части таких фигурок. Статуэтки этого типа были рассчитаны на обзор с одной стороны и представляли всадника, скачущего слева направо от зрителя, охотящегося вместе псом на зайца. Существование охотничьего сюжета (включая преследование собакой зайца) VI-IV в. до н. э. и его дублирование на рубеже н. э.-I-II вв. н. э. показывает, что это не просто устоявшийся художественный образ, отражавший рядовой бытовой сюжет, а воплощение темы космогонического мифологического сюжета, весьма популярного в древности [Винокуров, 2001, с. 16 и сл.; 2002, с. 70 и сл.; 2007а-б]. Такие статуэтки всадников не являются большой редкостью. Они найдены во многих населенных пунктах Европейского и Азиатского Боспора и отличаются разнообразием трактовки сюжета «конной охоты», что свидетельствуют о массовом их производстве при использовании различных форм [Пругло, 1977, с. 177 и сл.; Масленников, 1990, с. 135 и сл., 1998, с.133; Крыкин, 1993, с. 190 и сл.; Диатроптов, 2001, с. 78 и сл.].

Можно провести некоторую аналогию между этой сценой и сценой небесной охоты. Однако даже если эта аналогия и окажется верной, вызывает вопрос иконография охотников, так как Орион, традиционно, не изображается всадником на звездных картах. Возможно, здесь мы имеем дело с некоторой вариацией образов, связанной с местными специфическими представлениями. Вполне допустимо (хотя, конечно, спорно), что образ небесного охотника Ориона мыслился на Боспоре именно как всадник-охотник (возможно, под сарматским влиянием), поражающий зайца. Характерно, что уже античные писатели не понимали присутствия созвездия Зайца в данном комплексе, полагая, что такому великану как Орион следует сражаться с большими животными, например, с Тельцом и не пристало гоняться за Зайцем (Гигин. II, 33). В этом свете находки из погребений некрополя Артезиан могут отражать изначальные, «законсервированные» представления об иконографии небесной охоты, связанные, прежде всего, с образами собаки и зайца.

Заяц – одно из древнейших созвездий, которое всегда связывалось с комплексом охоты. Причем, античные нарративные источники настойчиво подчеркивают, что его преследует пес (Гигин, Астрономия, II. 33.1.; Псевдо-Эратосфен, 34; Цезарь Германик, Явления. 341-342. Арат Солийский, Явления. 339-341).

Нет сомнений, что истинное количество изображений охоты в Артезиане значительно больше найденных, однако, надо полагать, большая их часть похищена черными археологами, которые систематически грабят артезианский некрополь и городище.

По мнению Н. В. Молевой, заяц является символом земной человеческой жизни, а собака – смерти, а суть всей картины отражала два аспекта человеческого существования – путь земной и загробный [Молева, 2002, с. 110]. Подтверждение этой точки зрения мы можем извлечь из приведенных примеров, связанных с Псом-Сириусом и из античных представлений о зайцах, согласно которым, рожая одних детенышей, они, в то же самое время, других вынашивают в утробе [Аrist. Hist. An. VI, 33; Plin. Hist. Nat., VIII, 219; Varro. De re Rustica. 3, 12, 4]. Кроме того, заяц тесно связывался с богиней-охотницей Артемидой [Callimachus. Hymn, III, 2]¹³ и с Гермесом, который его и поместил на небо (Псевдо-Эратосфен, 34; Гигин, 33). Подобного рода представления, можно рассматривать в качестве идеи постоянного рождения/перерождения.

Особое место в комплексе охоты занимает Скорпион, ужаливший Ориона. Он находится в противоположной области неба. Гигин говорит, что так установлено Юпитером (Астрономия. II. 26). Таким образом, на небесной сцене вершится вечное противоборство: когда восходит Скорпион, Орион скрывается под горизонтом [Фесенко, 2001, с. 117-127]. И, видимо, не случайным совпадением следует полагать тот факт, что в диаметрально противоположный культовый момент, т. е. в полночь летнего солнцестояния, генеральная ось погребений была направлена именно на созвездие Скорпиона.

Это созвездие одно из немногих, очертания которых соответствуют названию. Интересен тот факт, что название «Скорпион» присваивалось одной и той же группе звёзд в таких различных культурах, как египетская, вавилонская, греческая. В эту область неба Солнце вступало поздней осенью, когда вся природа умирала, чтобы вновь возродиться подобно Дионису весной следующего года. Солнце считалось ужаленным, отравленным Скорпионом [Гурштейн, 1992, с. 43]. В это же время по вечерам восходил Сириус, об опасности которого предупреждал Гиппократ.

Отметим, что ориентация основной части погребений городища Артезиан может быть соотнесена с комплексом небесной охоты не только в привязке ко дню зимнего солнцестояния. Весьма примечательно, что такая же астрономическая картина наблюдалась и в дни осеннего равноденствия перед восходом солнца (т.н. гелиакическое положение), то есть с моментом начала умирания мира и в дни весеннего равноденствия после захода солнца (акроническое положение), причем весь комплекс Охоты оказывается точно на юго-западе, а генеральная ось погребений направлена точно на Сириус. Отсюда следует, что в трех из четырех важнейших культово-календарных моментов в направлении генеральной оси погребений некрополя Артезиан на небе располагался комплекс небесной охоты.

Особый интерес, с точки зрения астроархеологии, представляют общая планировка некрополя, разделенного на участки древними дорогами, а также расположение на местности склепов могильника. После основания крепости Артезиан, когда вдоль дорог, за пределами линий ее обороны, постепенно разрастался некрополь, он четко формировался по зонам, в центре которых располагались наиболее богатые каменные склепы. Концентрация могил вокруг склепов может говорить об определенной кланово-социальной и(ли) религиозной стратификации местного населения. Важным представляется, что каждому из участков некрополя соответствовал на окраине городища свой монументальный зольник, что предполагает сакрализацию освоенного антропогенного ландшафта и покровительство миру живых и миру умерших определенных божеств, которым поклонялись жители городища [Винокуров, 2006, с. 37 и сл.].

Ориентация дромосов и погребальных камер склепов некрополя отличается друг от друга, однако, очевидно, что сами склепы (по состоянию раскопок на 2006 г.) выстроены в ту же единую линию CCВ-ЮЮЗ, возможно, в направлении на созвездие Ориона в полночь зимнего солнцестояния и на созвездие Скорпиона (так же элемент охоты) в полночь летнего солнцестояния.¹⁴ Будущие исследования, связанные с точными астрономическими промерами всех артезианских склепов, должны уточнить их координаты, что позволит по-новому подойти к решению вопроса «космогонической привязки» этих объектов и пониманию принципов, которыми руководствовались древние архитекторы и строители при территориальном размещении склепов и выборе направления входов в дромос и погребальную камеру.

Космологический принцип ориентации боспорских склепов очевиден при рассмотрении уступчатых склепов Боспора. Е. А. Савостина обращает особое внимание на ориентацию уступчатых склепов. Дело в том, что, в отличие от распространенного мнения об устойчивой ориентации греческих погребений головой на восток, здесь отмечается устойчивость широтной ориентации (и на восток, и на запад). Погребенный в уступчатом склепе расположен чаще всего в центре и таким образом, что лицо его обращено к двери, он как бы смотрит на вход. По ориентации входа, следовательно, можно судить и об ориентации погребенного. При этом, большинство погребений, расположенных на европейской стороне Боспора, ориентированы входом на восток, на азиатской – на запад. Меридиональную ориентировку имеют только скифские уступчатые склепы, расположенные вне территории Боспора [Савостина, 1986, с. 84-99].

Таким образом, подавляющая часть склепов восточной и западной частей Боспора ориентированы в сторону некоего центра – Пантикапея, который является уже не просто столицей царства, а предстает сакральным символом центра Вселенной.

Возвращаясь к погребениям некрополя Артезиан, отметим отличную от приведенного примера ориентацию. Н. И. Сударев, исследовавший грунтовые некрополи Боспора, приходит к очень важному выводу: «Мы должны говорить не о погребальном обряде всего Боспора, не о некоем общем погребальном обряде греков, а о погребальных обрядах разных городов. А в связи с этим многие из черт, которые нам казались «негреческими», «варварскими» и т. д., являются просто локальными особенностями конкретных городов. Исходя из этого видно, что в ранний период в данном регионе прослеживается несколько типов погребальных практик» [Сударев, 2005, с. 255].

Подводя итог первому краткому рассмотрению астрономической ситуации на некрополе поселения Артезиан в зимнее солнцестояние I-II в. н. э., укажем на тот факт, что ориентация основной группы погребений в направлении 29,5° к западу от центрального меридиана, видимо, была привязана к конкретному астрономическому моменту, а именно, к верхней кульминации Сириуса и Близнецов – созвездий-символов смерти и возрождения. Иными словами, кульминация в полночь зимнего солнцестояния этих светил была необходимым условием для ориентации генеральной оси погребений в указанном направлении, где в этот момент располагался астромифологический комплекс охоты, вероятно ассоциировавшийся с представлениями о божественной охоте после смерти. Эти представления сформировались не столько в среде населения Боспора, этническое разнообразие которого, несомненно, повлияло на синкретический характер его культуры, в том числе и погребальной, но, прежде всего, восходят к древнейшим космогоническим мифам, истоки которых следует искать, вероятней всего, в крито-микенской эпохе.

Пока без ответа остается наличие очень немногих погребений некрополя городища Артезиан, ориентированных в направлениях С-Ю и З-В, в связи с чем, необходимы дополнительные тщательные исследования, но уже сейчас можно отметить, что одно из изображений загробной охоты обнаружено в детском погребении 14, ориентированном С-Ю и одно в погребении с ориентацией З-В (погребение 52-2). Относительно последнего можно сказать, что в рассматриваемую эпоху, восход небесного комплекса охоты в ночь зимнего солнцестояния приходился точно на точку востока, а заход точно на точку запада, куда были ориентированы ноги усопшего.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Акимова, 1993. Акимова Л. И. Ферейские фрески (опыт реконструкции мифо-ритуальной системы). Дисс… докт. искусствознания.- М.

Алексеева, 1997. Алексеева Е. М. Античный город Горгиппия. М.

Античные города… Античные города Северного Причерноморья. 1984. М.

Арат Солийский. Явления // Небо, наука, поэзия. Античные авторы о небесных светилах, об их восходах, заходах и приметах погоды / под ред. Н. А. Федорова и П. В. Щеглова. М., 1992.

Археология… Археология УССР, 1986, т. 2. К.

Винокуров, 2001. Винокуров Н. И. Надгробные памятники некрополя и городища Артезиан) // Материалы 2-х Боспорских чтений. Керчь.

Винокуров, 2002. Винокуров Н. И. Новые изображения всадников на Боспоре // Древности Боспора. Вып. №5. М.

Винокуров, 2003. Винокуров Н. И. Каменные склепы некрополя городища Артезиан. // Проблемы истории, филологии, культуры. № XIII. М.-Магнитогорск.

Винокуров, 2004а. Винокуров Н. И. Находки новых античных склепов на некрополе городища Артезиан в Крымском Приазовье // Проблемы истории, филологии, культуры. Сб-к науч. трудов. Вып. XIV, М.-Магнитогорск: Ин-т археологии РАН.

Винокуров, 2004б. Винокуров Н. И. Плита с монограммами и тамгообразными знаками, найденная при раскопках «Цитадели» городища Артезиан // Древности Боспора. Вып. №7. М. 2004.

Винокуров, 2006. Винокуров Н. И. Особенности пространственной организации городища и некрополя Артезиан //Боспор киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Ойкос // Материалы VII-х Боспорских чтений. Керчь.

Винокуров, 2007а. Винокуров Н. И. Элементы погребального обряда населения городища Артезиан (в печати).

Винокуров, 2007б. Винокуров Н. И. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г. (в печати).

Гесиод. Труды и дни. Эллинские поэты. М., 1999. с. 50-68.

Гигин. Астрономия // пер. с латинского и коммент. А. И. Рубан. СПб., 1997.

Гиппократ. Избранные книги. Пер. с греческого В. И. Руднева. М., 1994.

Гурштейн, 1992. Гурштейн А. А. Реконструкция происхождения зодиакальных созвездий // Историко-астрономические исследования. Вып. XXIII. М.

Гусаков, 1997. Гусаков М. Г. Ориентация погребений в свете археоастрономии (от энеолита до раннего средневековья) // Древняя астрономия: небо и человек. М.

Дандекар, 2002. Дандекар Р.Н. От вед к индуизму. М.

Диатроптов, 2001. Диатроптов П. Д. Изображения всадников в античном Северном Причерноморье // Поздние скифы Крыма. М.

Масленников, 1990. Масленников А. А. Население Боспорского государства в первых веках н. э. М.

Казанский, 1997. Казанский Н. Н. Греческое grijoV - «игра в слова» в поэзии и в жизни // Philologia classica вып. 5. Межвузовский сборник. СПб.

Ковалева, 1998. Ковалева И. В. Путешествие Ориона // Классические языки и индоевропейское языкознание. СПб.

Крыкин, 1993. Крыкин С. М. Фракийцы в античном Северном Причерноморье. М.

Куликовский, 2002. Куликовский П. Г. Справочник любителя астрономии. М.

Масленников, 1990. Масленников А. А. Население Боспорского государства в первых веках н. э. М.

Масленников, 1998. Эллинская хора на краю Ойкумены. Сельская территория европейского Боспора в античную эпоху. М.

Молева, 2001. Молева Н. В. Статус собаки в сакральном мировоззрении древних греков (по памятникам вазописи) // Из истории античного общества. Вып. 7. Нижний Новгород.

Молева, 2002. Молева Н. В. Очерки сакральной жизни Боспора. Нижний Новогород.

Овидий. Собрание сочинений в 2 томах. СПб., 1994.

Плутарх. Моралии. Харьков. 1999.

Псевдо-Эратосфен. Превращения в созвездия (катастеризмы) // Небо, наука, поэзия. Античные авторы о небесных светилах, об их восходах, заходах и приметах погоды / под ред. Н. А. Федорова и П. В. Щеглова. – М., 1992.

Потемкина, 2002. Потемкина Т. М. Основные этапы и организационные формы развития археоастрономии // Астрономия древних обществ. М.

Пругло, 1977. Пругло В. И. Терракотовые статуэтки всадников на Боспоре // История и культура античного мира. М.

Псевдо-Эратосфен. Превращения в созвездия (катастеризмы) // Небо, наука, поэзия. Античные авторы о небесных светилах, об их восходах, заходах и приметах погоды // под ред. Н. А. Федорова и П. В. Щеглова. – М., 1992.

Савостина, 1986. Савостина Е. А. Типология и периодизация уступчатых склепов Боспора. Советская археология, №2. М.

Собака …, 1997. Собака на грани миров. СПб.

Сударев, 2005. Сударев Н. И. Грунтовые некрополи боспорских городов VI-II вв. до н.э. как исторический источник. Дис. на соиск. уч. ст. к. и. н. М.

Фесенко, 2001. Фесенко А. В. Античные драматические сюжеты на звездном небе // Культура: философско-исторические аспекты изучения и развития. Ч. 2. М.

Хокинс, Уайт, 1984. Хокинс Дж., Уайт Дж. Разгадка тайны Стоунхенджа. М.

Хршановский, 2000. Хршановский В. А., Жертвоприношение в погребально-поминальной обрядности Европейского Боспора II в. до н. э. – IV в. н. э. (по материалам археологических раскопок некрополей Илурата и Китея // Жертвоприношение. Ритуал в искусстве и культуре от древности и до наших дней. М.

Цезарь Германик. Небесные явления по Арату // Историко-астрономические исследования. Вып. XX, 1988. Стр. 346-363.

Aristoteles. De incessu animalium, ed. W. Jaeger, “Aristotelis de animalium motione et de animalium incessu. Ps.-Aristotelis de spiritu libellus”. Leipzig. 1913: 21-47 (704a4-714b23).

Callimachus. Fragmenta incerti auctoris (fort. auctore Callimacho), ed. R. Pfeiffer, Callimachus, vol. 2.Oxford. 1953.

Guarducci, 1984. Guarducci M. I Culti della Laconia // Problemi di Storia e Cultura Spartana. Roma.

Gundel, 1927. Gundel W. Sirius // Pauly's Real-Encyclopadie, II. Reihe, 5. Halbband.

Dinsmoor, 1939. Dinsmoor W. B. Archaeology and Astronomy. Proceedings of the American Philosophical Society. Philadelphia.

Liritzis, Vassiliou, 2002. Liritzis I, Vassiliou H. Astronomical Orientations of Ancient Temples at Rhodes and Attica with a Tentative Interpretation. Mediterranean Archaeology & Archaeometry 2(1). Rhodes.

Liritzis, Vassiliou, 2002-2003. Liritzis I., Vassiliou H. Archaeoastronomical orientation of seven significant ancient hellenic temples. Archaeoastronomy. Vol. XVIII. Austin.

Papathanassiou, Hoskin, 1994. Papathanassiou M, Hoskin M. Orientation of the Greek Temples on Corfu. Journal for the History of Astronomy 25. Cambridge.

Plinius. C. Plini Secundi Naturalis historiae libri XXXVII. Lipsiae. 1892-1909.

Polybius. Historiae. Stuttgart. Vol. I. 1962.

Tod, Wace, 1906. Tod M. N, Wace A. J. B. A Catalog of the Sparta Museum. Oxford.

Varro. Cato & Varro De Re Rustica. Harvard. 1967.

Резюме

В статье рассматриваются новые научные данные, полученные при исследовании могильника городища Артезиан в Крымском Приазовье. Авторами установлено, что основная часть погребений некрополя ориентирована в направлении 29,5° к западу от центрального меридиана и, видимо, была привязана к конкретному астрономическому моменту – зимнему солнцестоянию, к верхней кульминации Сириуса и Близнецов – созвездий-символов смерти и возрождения. Видимо, это обстоятельство было необходимым условием для ориентации генеральной оси погребений в указанном направлении, где в этот момент располагался астромифологический комплекс охоты (созвездия Ориона, Большого Пса и Зайца), вероятно ассоциировавшийся с представлениями о божественной охоте после смерти. В качестве одного из аргументов, подтверждающих данную гипотезу, рассматриваются изображения конной охоты из погребений некрополя городища Артезиан, практически точно копирующие положение указанных созвездий на небесной сфере.